Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Документальный материал:

а) погромная прокламация под заглавием «Братии» за подписью «Украинского войскового духовенства», напечатанная в типографии Хазанчука в несколько тысяч экземпляров[161]; б) копия прокламации под заглавием «Селяне» за подписью «Козаки Украинского республиканского войска», заверенная Еврейским министерством[162]; прокламация на русском языке «Ко всем солдатам русским большевикам и красноармейцам» за подписью «Первой Советской российской армии повстанцев»; д) сильно разжигающая страсти прокламация под заглавием «Народе украинский» за подписью «Козаки Первой армии»; е) номера газеты «Вильна Украина»^{82}, где напечатаны статьи и заметки антисемитского характера.

Фактический материал:

а) 7 квитня[163] собралась на Дубенском шоссе возле казармы большая толпа, преимущественно военные, перед которой какой-то субъект в солдатской форме произносил речи погромного характера и беспрепятственно призывал истребить «жидовское племя»; в) 7 квитня в 2 часа дня в центре города в торговом ряду «Брама» темные элементы в солдатских шинелях угрожали безнаказанно еврейским погромом — избили двух евреев (И. Харада)[164] и навели такую панику на мирное население, что торговцы стали запирать магазины; с) 9 квитня в 5 часов дня по Шоссейной улице матрос повстанческой Советской армии собрал толпу, преимущественно военных, беспрепятственно агитировал за еврейский погром и хвастал, что он лично вырезал свыше 300 евреев.

Основываясь на все вышеизложенное, Ровенская еврейская община считает своим долгом пред лицом назревшей опасности обратить внимание представителей высшей власти Украинской Народной Республики на грозную тучу, нависшую над частью украинских граждан, и указать на зло, творимое безответственными элементами, не могущее быть обойдено молчанием[165].

Принимая во внимание, что жизни и имуществу еврейского населения угрожает опасность, что огульное обвинение еврейского народа унижает наше национальное достоинство, что натравливание одной части населения на другую сугубо вредит государственным интересам молодой Украины, представители Ровенской еврейской общины просят представителей высшей государственной власти принять экстренные меры к охране жизни и имущества еврейского населения и повести решительную борьбу с черносотенной агитацией темных безответственных элементов.

Ровенская еврейская община.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 17. Л. 73. Копия.

№ 24. Приказ Главного управления войск УНР № 259 с объявлением приказа № 77 от 10 апреля 1919 г. о прекращении погромной агитации в воинских частях.[166] 19 апреля 1919 г.

По канцелярии Военного министерства.

Оглашаю приказ войскам действующей армии от 10 апреля 1919 г. № 77:

Черносотенцы, большевики и просто грабители проводят среди наших казаков бешеную агитацию за то, чтобы уничтожать и грабить еврейское население, которое будто бы является виною всего, что делается у нас на Украине и в России. Эта компания всеми способами старается вызвать на Украине еврейские погромы, чтобы на этом совершить свое грязное дело. Черносотенцы надеются, что когда начнутся у нас беспорядки и погромы, то скорее придут на Украину союзники и посадят царя, который вернет прежнее положение. Большевики же и другие грабители и разбойники [действуют], просто чтобы набить себе карманы и, грабя еврея, запустить свои лапы и к другому, кто попадется под руку. Подобные людишки стараются пролезть в нашу армию и, прикидываясь верными, подбивают подлинных народных оборонцев вторить беспорядки, чтобы скорее накинуть петлю на шею нашему вольному украинскому народу. Казаки, те, кто желает добра своей родине, кто хочет, чтобы не было у нас чужаков, — китайцев, латышей, московских грабителей-большевиков и т.п., кто хочет, чтобы снова не было царя или гетмана, кто хочет, чтобы наш народ был вольным республиканским, — тот обязан помнить, что всякий беспорядок и особенно погром мирного населения приведет до этого безладья и страшно вооруженного врага, что со всех сторон на нас насовывается. Помните, козаки, что из-за погромов может ослабиться наша сила, ибо смерть невинно убитых во время погромов навлечет на нас злобу, и число наших врагов еще увеличится. Козаки, слава — бить вооруженного врага, кто бы он ни был, а не воевать с женщинами, детьми и стариками, на что вас хотят подбить враги, чтоб запятнать перед светом наш народ и нашу державность.

Вперед приказую: всех, кто только будет проводить погромную агитацию между козаками, задержать и немедленно предать чрезвычайному суду.

Попытки погромной агитации в войсковых частях немедленно подавлять.

Подписал: врио наказного атамана Мельник{83}.

За начальника штаба действующей армии, сотник Синклер{84}.

Подписал: и.о. военного министра, атаман Сиротенко.

С оригиналом верно: Начальник канцелярии, атаман Балкин.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 135. Газетная вырезка.

№ 25. Сообщение уполномоченного Евобщесткома по Таращанскому району рабочего М. Думы Киевской комиссии Евобщесткома о погромах в г. Тараща Киевской губ. в 1918 и в апреле 1919 г. отрядами Яценко{85} — Гонты{86}. 15 июня 1921 г.[167]

История погромленных евреев в Тараще.[168]

[§ 1.]

В Таращу я прибыл 20 июня 1918 г., когда немцы оккупировали Киев^{87}, мне пришлось видеть первый погром, т.е. когда разбивали лавки, из окон [летели] мебель и вещи, и после погрома, когда организовалась самооборона, евреи [объединились] вместе с русскими и пришлось провести первое сражение с погромщиками, был убит Иосиф Гвирцман (пекарь).

2-й погром был 1 апреля 1919 г., когда на Таращу нападали селяне окружных деревень, собравшиеся с вилами и палками, [выступление] носило характер возбуждения крестьян. В то время, когда они вошли в город, я как раз пришел из завода после окончания работы, не успел еще умыться, как началась стрельба винтовок, но не носило характер страха, я преспокойно оставался в своей квартире, но переживать мне пришлось очень много. Я был свидетелем, как 6 чел. зашли к моему соседу Кагану и у молодых людей начали требовать по 5 тыс. руб., и у них таковую сумму не оказалось и, чтобы спастись, они удрали, тогда бандиты взялись к отцу старика и начали его бить в голову, тогда старик удрал ко мне в дом, я сразу испугался, когда увидел, как старика бьют беспощадно по голове, я начал их умолять, указывая им, что они скоро его убьют, при побоях они кричали, где твои сыновья с наганами и бомбами. Но я лично им заявил, что я знаю их как трусов, они оружия не имеют, все-таки характерно отметить, что видя меня как заводского рабочего, немного успокоились. Я им указал, что никто еще не делал таких зверств, хотя я мог тогда лишиться жизни. Но вскоре они из моего дома ушли и забрали у соседа одеял, вещи и сахару полпуда, через 2 часа я услыхал, что в городе есть жертвы, тогда были 3 убиты и раненых несколько. Это носило такой страшный звук погрома с жертвами, что современные люди терялись, но были в своих домах. Это длилось одни сутки. После суток выбрали коменданта города Яценко, так как он их привез, то ему принадлежит быть хозяином города. Тогда начались обложения города контрибуции только евреев. Яценко предложил евреям города внести денег для содержания армии и также обложение вещами. Интересно отметить, характерно, я сам видел на телеграфном столбе объявление, если еврейское население не внесет 100 тыс. карбованцев, то всех евреев перережут. Это было несколько дней перед русской Пасхой, подписей не было, но в городе говорили, что это работа его сотника Гонты. Много проделал этот сотник Гонта, стоящий во главе банды Яценко. Но его существование скоро кончилось. Таким путем велась банда Яценко с 1 по 20 апреля. 22 апреля ночью был налет из 7 большевиков для освобождения из тюрьмы комиссара труда — заводского служащего и акушерки Ланда и одного крестьянина. Интересно отметить, что после убийства Гонты вызвали еврейскую общину и предложили ультимативно, что ввиду того, что нападавшие были евреи, факт тот, что при наступлении кричали «ура» с акцентом чисто еврейским, выдать всех, которые ночью наступали до 7 часов, в противном случае он поставит пулемет и снесет все население. Несмотря на заявление представителя общины, что евреев при наступлении не было и если даже были, то еврейская община не может взять на себя ответственность за них, т. Железняк и Колосниченко, представители головного штаба, заявили, что дело плохо с евреями, и было запрещено ходить после 7 часов вечера до 8 часов утра. Еврейская община не могла собраться, но использовала частые связи с некоторыми весьма влиятельными в штабе, в результате было, что к 5 часам вечера было внесено 25 тыс. руб. в пользу семьи убитого Гонты. Это был первый взнос, с того времени еврейская община имело дело с штабом и неоднократно приходили другие сотники, угрожали еврейскими погромами и кончили тем, что за каждую угрозу [община] вносила деньги. 24 утром в 7 часов я направился на завод с тем, что в день русской Пасхи, наверное, не будут работать. Идя по дороге, меня встретил один заводской рабочий Кузьменко, и меня пригласили пойти на завод. Но издали [было] видно, что завод окружен войском. Я сразу не испугался и думал вернуться домой, но, чтобы не было подозрений и чувствуя себя не виновным, направился на завод на работу, рабочих было очень мало, кругом завода много патрулей. Я зашел в мастерскую, скинул пиджак и взялся работать. Можно себе представить, какая работа уже могла быть, когда-то я играл в шахматы жить или умереть. Через несколько минут я вижу кругом здания завода верховых трех — в глаза увеличились[169], не успел оглянуться, как вошли к нам [в] слесарный цех отряд со списком в руках. «Ваш паспорт», — один спрашивает, я вынул свой паспорт, оказывается, что они ищут [членов] всего заводского комитета, считая, что налет был сделан заводскими рабочими с целью освободить своего служащего, бывшего комиссара труда. Комитет в то время на заводе не оказался, ибо, зная историю налета, были уверены, что пойдут на заводе искать, но не нашли ни одного члена комитета, оставили караул и пошли в город. Я вижу перед собой такую страшную картину, решил уйти из завода и последовать за товарищами в село Лесовичи, шел, имея о них сведения. В селе Лесовичи наш заводской комитет решил отправиться в Ставище в 30 верстах, и мы пошли лесами, не по дороге. Только тогда лишь в городе начались повальные обыски, искали всех рабочих завода в [том] числе и меня как одного еврея завода. Неоднократно меня искали дома, и я все время находился в м. Ставище.

§2.

Можно отметить, что, по рассказам соседей, что гимназист Шматов [из] банды Яценко пришел искать меня на квартиру и по дороге встретил Туркеля и еще других, спрашивая их, где дума; здесь, не подразумевая ничего, направили его на Дворянскую улицу, указывая ему городскую думу. Но тогда он отметил, что он ищет заводского слесаря Думу. Соседи, не зная мою фамилию, они отказались ему ответить, уверяя, что такого здесь нет. В это время, когда он ушел, вышел на улицу хозяин дома Мордко Минцбург и узнал, что меня ищут, вскочил в дом и сорвал карты[170] со стен и велел жену мою убраться из дома с детьми, боясь отвечать за меня. Жена, не имея никуда идти, начала ему указывать, что ей некуда идти, и она боится выйти на улицу. Все-таки хозяин показал свое зверство и выгнал ее с детьми. Не имея куда деваться, она решила направиться к знакомым и пережила несколько дней у т. Киселева. Через несколько дней, все-таки не имея сведений, где я, считала, что я попался в руки бандитов. В первых числах мая мне удалось переслать записку, что я жив и нахожусь в Ставище. Таким образом банда Яценко заставила нас вступить в круг советских войск, в которой пролетариат должен находиться в Ставище. Таким образом банда Яценко заставила нас вступить, и мы с оружием в руках стали наступать на г. Таращу со стороны Ставище, а 6-й полк — со стороны Ольшаницы, и 8 мая мы вступили в г. Таращу. При вступлении в город банда Яценко отступала в родственных бандитских сел Стенок и Соварки.

По рассказу т. Фельдберга.

За несколько дней до наступления красных на г. Таращу приехали из штаба повстанческой дивизии округа и было устроено политическое совещание, на котором были также представители еврейской общины приглашены. На совещании выступил от имени штаба член бывшей Центральной рады и Учредительного собрания некий Пирховко — мировой судья, бывший политический каторжник. Пирховка призывал население к совместному выступлению против большевиков и к восстановлению власти крестьян.

Представитель еврейской общины т. Фельдберг отметил, что не может быть речи о содействии со стороны евреев в то время, когда им ежеминутно грозит полное физическое уничтожение со стороны повстанцев. И только тогда, когда еврейское население будет уверено в обеспечении своей жизни, тогда только возможно будет говорить о вооруженной помощи со стороны еврейского населения, и этим кончилось совещание, и через два дня банда бежала вместе со своим штабом от наступления красных войск. 6-й полк Буциельно[171] и местная организация. Авангард советских войск вступил в город в 5 часов вечера, в течение 3-4 часов Поддержали порядок, а потом начали ходить по банкам забирать деньги, по богатым квартирам, нагружая одеждой подводы. Это пережитое подтвердили рабочие чугунолитейного завода.

М. Дума.

[161] Текст прокламации см.: ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 17. Л. 63.

[162] Текст прокламации см.: Там же. Л. 15.

[163] Апреля (укр.)

[164] Имя второго пострадавшего не указано.

[165] Так в документе.

[166] Приказ опубликован в газете «Подольский край» 17 июня 1919 г.

[167] Датируется по сопредельным документам.

[168] Образец наивного письма.

[169] Так в документе.

[170] Так в тексте, вероятно, имеются в виду фотографии.

[171] Так в документе.