Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Успех этой работы в значительной степени зависит от активной поддержки необходимым учебным инвентарем и оборудованием из Центра.

Статистическо-информационная работа.

В информационной работе нами достигнуто не очень много, потому что работа Белорусской комиссии во всей ее широте развернулась только в последнее время. До этого времени, когда письма в Америку и оттуда еще не принимались непосредственно почтой, то этой работой занималась комиссия. Мы публиковали списки полученных писем в местной прессе. Через местную прессу и через наших уполномоченных нами было опубликовано для сведения лиц, имеющих родственников в Америке, но не знающих их адреса, чтобы они прислали нам эти сведения для отправления в Америку. Для получающих деньги из Америки мы также публиковали списки и принимали меры к нахождению адресатов, вели переговоры с Наркомфином о передаче нам полученных сумм для тех [погромленных], которые живут в уездах, чтобы мы могли через своих уполномоченных передать полученные суммы по назначению.

В настоящее время организована информационно-статистическая секция, которая ведет работу по собиранию материалов. О последних погромах мы собрали довольно значительный материал. Нами также разработаны анкеты, которые печатаются. В свою очередь и нашими уполномоченными составлены комиссии по собиранию материалов, освещающих события. Весь материал информационного характера мы пересылаем в копиях московскому Евобкому, Евотделу Наркомнаца, Совнаркому Белоруссии, Комиссии по борьбе с бандитизмом на территории Белоруссии^{521}. Систематизацией и обработкой материалов занята наша статистика.

Основным тормозом нашей работы за последнее время было абсолютное отсутствие денежных знаков. Ни о какой конструктивной работе не может быть и речи, когда мы ощущаем недостаток в средствах. Широкая помощь погромленным детям, которую мы делаем через соответствующие комиссариаты, может быть осуществлена только тогда, когда мы располагаем средствами, чтобы снабжать ими комиссариаты, хотя бы взаимообразно.

Евобком до последнего времени был очень мало известен широким массам. Только в последнее время им заинтересовались больше. В Евобком обращаются все, имеющие родственников и связи с Америкой. За последнее время участились посещения за справками об отъезде в Америку. Также непосредственно получаются письма из Америки, в которых запрашивают о судьбе родственников, близких и т.д.

За последний месяц бандитизм на территории Белоруссии принял весьма внушительный характер. Бандиты перешли от единичных убийств евреев, проходящих из одного местечка в другое, к нападениям на целые местечки и деревни. Убивают, грабят и насилуют, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей.

Наш бандитизм имеет совсем иной характер, чем украинский. Он носит ярко выраженный политический характер и руководится умелой рукой российской контрреволюции, нашедшей приют в Польше. Об этом говорят прокламации и литература, которую в большом количестве находят у бандитов при их арестах. Местное крестьянское население в массе своей нейтрально к бандитизму за небольшими исключениями. Этим, конечно, и борьба с ними принимает сложный характер.

Местные власти делают все возможное в целях борьбы с бандитизмом и заверяют, что в ближайшие недели бандитизм пойдет на убыль.

Белорусская комиссия Евобкома.

ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 717. Л. 10-14. Заверенная копия.

№ 291. Доклад сотрудника 2-го сводного санитарно-эпидемиологического отряда в Наркомздрав РСФСР о последствиях погромов в пограничных с РСФСР уездах Белоруссии в июне 1921 г. 29 июня 1921 г.

Доклад о последних кровавых событиях в Мозырском районе и работе 2-го подотряда 2-го сводного санитарно-эпидемического отряда в связи с ними.

Когда эпидотряд четыре месяца тому назад приехал в Мозырь для оказания помощи населению, пострадавшему от банд Балаховича, он понял, что своей скорой помощью он не опоздал и что форма помощи должна будет выражаться в организации постоянных учреждений, но менее сознательные работники нашего отряда, мобилизованные Мобсу[748], говорили: «Зачем нас сюда привели, мы думали, что здесь трупы валяются по улицам, а ничего подобного мы здесь не нашли», — двоих сестер так и пришлось отправить обратно в Москву.

Если же эти товарищи приехали бы теперь в Мозырский район, они бы, пожалуй, испугались количества трупов, валяющихся в разгромленных местечках, по лесам и дорогам Белоруссии. Пожалуй, у них не хватило бы ни сил, ни времени подбирать и хоронить эти трупы — слишком быстро увеличивается их число с каждым днем.

В своем докладе о ходе работы подотряда т. Верник нарисовал картину мирной работы подотряда в Мозырском районе[749]. Работа, правда, с большим трудом и усилиями, налаживалась. На уезде, в Скригайлове и Копаткевичах, были открыты больницы, в м. Ельске заканчивается организация больницы, в Петрикове был организован детский очаг на 80 чел., а в Скригалове — на 65 чел. В Мозыре был открыт детский изолятор на 15 чел. и площадка на 100 чел. В ближайшее время предполагалось открытие детского дома на 50 чел. в Мозыре и площадка на 100 чел. в Копаткевичах.

Казалось, еще немного напряженной работы и подотряд с гордостью сможет передать местным органам целый ряд организованных учреждений. Казалось... Но печальную, слишком печальную картину придется мне нарисовать для того, чтобы дать представление о том, что творится теперь в Мозырском районе. Насколько страшна действительность, можно судить по тому, что времена Балаховича кажутся уже не такими ужасными, что армия Балаховича вела себя джентельменски, сравнительно с оперирующими там теперь бандами. Балаховцы терзали, мучили, расстреливали, вешали, грабили, но ведь были случаи, когда жизнь даровалась несчастным мученикам, были случаи, когда квартиры, в которых жили балаховцы, сдавались по уходе их целыми, теперь же таких случаев нет: пощады нет никому, и чем беспомощнее жертва, тем больше она подвергается истязаниям.

В волостях Мозырского уезда после ухода Балаховича все время было неспокойно — не проходило дня, чтобы не было еврейских жертв по деревням и дорогам. Эти явления стали столь хроническими, что местное население перестало реагировать на них. Еврейское население уезда, как затравленные звери, металось из деревень в местечко, из местечка в деревню. Из деревни их гнал страх перед смертью, обратно их гнал голод.

А бандиты все больше и больше наглели, убийства повторялись все чаще и чаще. В м. Копаткевичи сбежались евреи окрестных деревень и соседней Комаровичской вол. и с безумным страхом следили за передвижением бандитов. Бандиты стали приближаться к Копаткевичам, население начало умолять уисполком прислать военный наряд, а также выдать пропуска на выезд. Уисполком нашел страхи неосновательными, отказал в присылке отряда, распорядился, чтобы евреям пропуска на выезд не выдавали. Когда же опасность надвинулась ближе, население стало настойчивее просить о помощи, на что предуисполком уверенно заявил, что никаких банд в том районе не имеется. За полчаса, однако, до оставления местным волисполкомом и еврейским населением [местечка], предуисполком просит продержаться еще 5 час. в ожидании помощи, но добавил почему-то, что если бандиты не войдут в местечко, местный волисполком будет расстрелян (мол, за ложную панику).

Разговоры по прямому проводу происходили в 3 час. вечера 9 июня; бандиты вошли в местечко в 3 час. утра на 10 июня и, совершив там свое страшное дело, ушли спокойно.

Только через несколько часов после ухода бандитов пришел так страстно жданный отряд. Часть евреев вернулась с этим отрядом обратно в местечко.

Доктор нашего эпидотряда оставался в местечке до последней возможности. Он бежал оттуда, когда телеграфный аппарат был уже снят, предварительно сдав в надежные руки по акту имущество больницы. 10 июня в 5 час. вечера он прибыл в Мозырь с партией детей в 40 чел. круглых сирот, полусирот и растерявших в этой безумной панике родных.

В этот же вечер эпидотрядом был организован врачебно-питательный отряд, который сейчас же выехал в Копаткевичи с медикаментами, перевязочным материалом и продовольствием для подачи первой скорой помощи. В состав этого отряда, кроме наших двух врачей, двух сестер, одной педагогички и завхоза, вошли еще два врача уездрава, две сестры, лекпом, представители уисполкома, упрофбюро, изобкоман, фотограф для снимков жертв.

Общая картина погромов бледнеет перед тем, что увидели товарищи на месте.

Слово «погром» звучит слишком мягко для определения того, что произошло там.

Груды изуродованных трупов валились на площадке местечка, трупы валялись по всем углам, во ржи уже находили после. Рука бандитов настигала их всюду. Трупы были так изуродованы, что в них невозможно было опознать то или другое лицо. Характерно то, что не было ни одной огнестрельной раны. Убийство совершалось саблями, топором, а также тупым орудием.

Над трупами издевались.

Убитых насчитывается 170 чел., раненых — 35.

Отрядом была оказана страдальцам скорая медицинская помощь на месте, для дальнейшего лечения раненые были отправлены в Гомель.

На ст. Калинковичи нами был организован питательный пункт, где беженцы могли получить обеды. Число обедов в первые дни ежедневно достигало до 3000. Калинковичи — это был такой пункт, куда стекались беженцы не только из Копаткевичей, но и соседних мест, населенных евреями, как, например, со ст. Птичь и т.д.

[748] Имеется в виду Мобилизационно-санитарное управление.

[749] Документ в деле отсутствует.