Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еврейские земледельческие колонии Бытня, Редьки, Черемешня, имея опыт Балаховича, снялись также с мест и, оставив на произвол судьбы свои хозяйства, бежали в Мозырь. Только через несколько дней они вернулись обратно в свою деревню.

В Мозыре эпидотрядом совместно с Евобкомом [беженцам] была оказана помощь в виде выдач хлеба, мыла, устройства бань и т.д.

Детям нами оказывалась помощь на детской площадке, организованной нами для сирот — жертв Балаховича. Эта площадка была открыта при помещении, в котором заканчивался ремонт для детского дома. Последнее обстоятельство дало нам возможность немедленно прийти на помощь маленьким беженцам. За первой партией, привезенной нашим доктором, привели партию в 15 чел., а затем дети стали прибегать сами — оборванные, голодные, измученные, от страха часто забывшие, из каких мест они прибежали, растерявшие своих родных и знакомых. Дом при площадке сделался приемником детей. Их там стригли, мыли, переодевали, устраивали по мере возможности ночлег для них. Можно с уверенностью сказать, что не будь в Мозыре эпидотряда, добрая половина детей погибла бы.

Ко дню моего отъезда оттуда, 20 июня, было зарегистрировано 198 чел. детей, не имеющих никакой возможности существовать без нашей помощи. Детей-беженцев в городе гораздо больше, но принимались на площадку семьи нуждающихся — круглые сироты и полусироты^{522}. Там их кормят 3 раза в день; ночлегом, за отсутствием места, не все имеют возможность пользоваться.

В Калинковичах в первый момент дети нами были помещены на эвакопункте, но скоро помещение нами должно было быть очищено, и эпидотрядом организована площадка на 120 детей на тех же основаниях, что в Мозыре. Обедом же в Калинковичах пользуются 500 детей.

Положение детей критическое: они измучены, голы, босы и буквально без рубашек, так как при приходе к нам после бани они свои рубища снимают и переодеваются в американское тряпье; белья у нас нет. Нужно еще знать, что площадка обслуживает 90 сирот — жертв Балаховича; начались заболевания. Положение спасло бы хоть на время наличность еще одного дома для детей. Таковой давно имеется и принадлежит нам, но его необходимо освободить из-под райлесконторы, и для этого требуется распоряжение исполкома.

Но вместо такого распоряжения, о котором я пишу, он, в ответ мне, явно подчеркивая свое презрение к страдальцам, приказывает с завтрашнего дня не выдавать ни одного фунта хлеба беженцам, по дорогам их арестовывать, не давать им ордеров на квартиры, а поселившихся уже — выселить. Через день он дает приказание, чтобы беженцы вернулись на свои старые места, не приняв никаких мер [к] исправлению жилищ пострадавших (в местечке в домах не остались целы ни одна рама, ни дверь, ни печь; домашний скарб весь приведен бандитами в негодность), не посылая туда отряда и не разрешая организации самообороны.

Таковы меры борьбы местного уисполкома с бандитами.

Еврейское население Мозырского уезда умоляет дать им возможность самим защищать свою жизнь. Но на такое желание власть почему-то смотрит как на явную контрреволюцию. «Если власть не доверяет нам оружия, — заявляют евреи, — пусть самооборона действует не самостоятельно, а вместе с военным отрядом, но пусть будет уверенность, что в опасную минуту можно ожидать помощь». Мольбы еврейского населения остаются гласом вопиющего в пустыне, но при таком положении вещей население обречено на поголовное истребление. Истребление идет систематически — на местах и по путям передвижения. Многие места, как, например, м. Озаричи, находятся положительно в осадном положении: они окружены бандитами, и за попытку евреев попасть туда или уйти оттуда они платятся своей жизнью.

Дорога в Озаричи усеяна трупами евреев и еврейских детей^{523}.

На реке пароходы останавливаются бандитами и оттуда извлекаются евреи и убиваются. Так, через несколько дней после копаткевичских событий такой случай произошел близ Гомеля, где 73 еврея, после неимоверных над ними издевательств, были утоплены^{524}. Пароход, возвращавшийся из Киева, подвергся нападению бандитов Струка. Предварительно ограбив всех, банда раздела евреев догола, но жизнь почему-то была им дарована. «Благодарите Бога, что у меня сегодня хорошее настроение», — сказал бандит Струк.

Теперь заведующий отделом управления мозырского уисполкома хвастает, что в Мозырском уезде нет ни одного бандита. Очень может быть, но это потому, что банды направились в Бобруйский и другие уезды Минской губ., а те же зверства, но может быть с другими вариациями, совершаются там. Так, например, по имеющимся сведениям, в еврейской колонии Ковчицы, в 40 верстах от Бобруйска, было убито 70 чел., а ранено 80, в Козловичах убито 28 чел., в Любани убито 63 чел., а ранено 73 чел., в Пуховичах убито 52, в колонии Селиба убито 70, ранено 50 [чел.].

Вот обстановка, при которой приходится работать эпидотряду. Катастрофа такая, что руки опускаются в отчаянии. Какой смысл во всей этой работе, когда нет уверенности в том, что случайно спасшиеся от рук бандитов не попадут в руки других. «Ведь мы обреченные все равно», — сказал мальчик-беженец 12-ти лет. Говорить теперь только о материальной помощи не приходится, нужно принять экстренные меры, меры к устранению того кошмара, в котором пребывает еврейское население. Нужно во что бы то ни стало найти меры и сделать все возможное, чтобы такие ужасы не повторялись. Считаясь, однако, с печальным фактом, который уже имел место там, мы должны напрячь все силы к тому, чтобы помощь погромленным была оказана возможно скорее и радикальнее.

Жилища приведены бандитами в разрушенное состояние, домашний скарб уничтожен; те скромные продовольственные запасы, которые у некоторых были, разгромлены; население погибает от голода и болезней. Необходимо привести в порядок их жилища, снабдить одеждой, бельем и обувью, устроить столовые, инвалидные дома. В области детской помощи открыто не менее 5 домов (на нашем попечении 300 детей), [нужно] снабдить их необходимым инвентарем: одеждой, обувью и учебными пособиями; организация детских столовых для детей, не попавших в дома, как в Мозыре, так и в уездах. Медико-санитарная помощь должна выразиться в устройстве детской больницы, санатории для детей туберкулезных, которых в Мозырском уезде очень много, санатории для взрослых туберкулезных, санатории для поправления здоровья, устройство бань.

Зав. под[отдела] детской помощи.

ГА РФ. Ф. Р-6990. Оп. 1. Д. 6. Л. 9-11. Копия.

№ 292. Докладная записка Я. Эстрина в Белорусскую комиссию Евобщесткома о бандитизме в Бобруйском уезде весной-летом 1921 г. Не позднее 8 декабря 1921 г.[750]

Бандитизм в Бобруйском уезде.

Его характер и особенности (позаимствовано из следственного материала, приговоров и официальных документов).

Бандитизм в Бобруйском уезде явился следствием агитации агентов Савинкова и Балаховича, массами пробиравшихся через демарк[ационную] линию.

Находя опору среди шляхты и кулаков, организовали они банды из дезертиров, оставляя руководство бандами за собой. Бандитизм имел своей целью дезорганизовать Советскую власть, посеять национальную рознь и вызвать крестьянские восстания. Но это им не удалось. Предпринятая советскими и партийными органами широкая агитационная кампания по борьбе с бандитизмом оказала свое действие. Целый ряд сходов, съездов и собраний крестьян выносил постановления о вылавливании бандитов. Поняв цель бандитизма и весь вред, наносимый им крестьянству, население Бобруйского уезда содействовало советским органам в борьбе с бандитизмом, благодаря чему активные его выступления удалось ликвидировать.

Проявления бандитизма.

18 мая 1921 г. в имение Хоромцы Лясковичской вол. Бобруйского уезда прибыл отряд бандитов в составе 20 чел. под руководством бывшего офицера Михаила Луковского. Отряд этот совершил целый ряд нападений на мирных жителей Лясковичской и Рудобельской вол. В имении Хоромцах отряд расстрелял партийного работника т. Картжица. 29 мая произошел бой между бандой и заградительным отрядом. В результате боя пойманы были Луковский и 3 брата Говорских. В связи с этим делом задержаны были также управляющий имением Хоромцы (который выдал бандитам т. Картжица) и несколько кулаков, сообщавших бандитам всевозможные сведения и в минуту опасности старавшихся их скрыть.

Выездная сессия Ревтрибунала 8-й дивизии в м. Глуске, рассмотрев это дело, приговорила 5 чел. (бандитов и управляющего) к расстрелу, 4 чел. к конфискации у них имущества, 2 чел. к выселению из пределов Зап[адного] фронта, одного человека — к общественным работам сроком на пять лет.

В районе Озаричской вол. все лето орудовала шайка из 9 отчаянных головорезов, совершала налеты, грабежи, нападения на мирных жителей. Банда эта вела свое контрреволюционное дело, возбуждала в сердцах трудящихся национальную рознь и всячески старалась дезорганизовать Советскую власть. Во время своих похождений они не щадили ни женщин, ни стариков и ни детей. В имении Озаричи они утопили живыми двух граждан (евреев) и сожгли дом и мельницу Кацмана. 9 июля, карауля награбленное имущество после совершенного налета на дер. Кабелишки, банда была окружена отрядом озаричского исполкома. Завязалась перестрелка и двое бандитов, Павел Палко и Николай Данейко, были задержаны с оружием в руках. Третий бандит был убит. В связи с этим делом была задержана Евдокия Дайняк, у которой были найдены награбленные вещи: около пуда проволоки, снятой несколько раньше с телефонных столбов. При аресте она пыталась бежать, но была поймана. Дело это слушалось Ревтрибуналом Белоруссии 30 июня[751] в г. Бобруйске. Все трое обвиняемых, представшие пред судом, приговорены к расстрелу.

Гражданин Дубовик Иван, получив на один месяц освобождение по болезни из Красной армии, еще в 1920 г. вступил в бандитскую организацию. Оставаясь в банде, Дубовик находился в тесной связи с главарем банды капитаном Короткевичем и вместе с отрядом участвовал в налете и погроме м. Любань Бобруйского уезда. Дубовик периодически из банды отлучался к себе на родину и по возвращении оставлял отряду сведения о нахождении красных частей и служил в качестве шпиона. Задержанный Дубовик предстал перед выездной сессией Ревтрибунала 8-й дивизии в селе Комаровичи и приговорен к расстрелу.

Козловский Игнатий, Дроздов Марк, Силин Антон дезертировали из своих частей и скрывались в лесу. Спустя некоторое время они вступили в банду, с которой в первых числах мая 1921 г. совершили налет на мирных граждан (преимущественно евреев) деревень Дурчаны, Подсевичи, Мащануцы и Болевичи. Ими также было совершено нападение на мельницу, где захвачено 10 пудов зерна. Один из вышеупомянутых «молодцов», Силин, вербовал в банду знакомых ему дезертиров, давал бандитам сведения о расположении отрядов Красной армии, указывал на коммунистов, предлагал совершать налеты на местечки и избивать коммунистов и евреев. Отделом Ревтрибунала 8-й дивизии в Бобруйске Силин и Дроздов приговорены к расстрелу.

Гр. Ланюк с сентября 1920 г. дезертировал из своей части и вступил в банду. Бандиты назначили его своим взводным командиром. В качестве главаря банды он со своими «молодцами» совершал налеты на мирное население деревень Ясновичи, Раховичи, Капцевичи и Каще Бобр[уйского] уезда, где он также разоружал и раздевал красноармейцев. При поджоге дома гр. Сорокина он был арестован, но по пути ему удалось бежать. 22 апреля 1921 г. он был снова задержан. Отделом Ревтрибунала 8-й дивизии в г. Бобруйске Ланюк приговорен к расстрелу.

Жлобич Григорий и Клыго Тимофей осенью 1920 г. дезертировали из Красной армии и вступили в банду, оперирующую под руководством Кулевича в районе д. Евсеевичи Бобр[уйского] уезда. Находясь в банде, они совершили налеты на мирных граждан (преимущественно евреев), убивая и грабя их имущество. В июне 1921 г. бандой этой был совершен налет на поезд, шедший со станции Брожа в г. Бобруйск, и разграблены склады. При преследовании банды красными отрядами Жлобич и Клыго были задержаны в районе места налета. При аресте у них была обнаружена награбленная мануфактура. Ревтрибуналом 8-й дивизии в Бобруйске Жлобич и Клыго приговорены к расстрелу.

Храмович Денис и Комар Александр в мае 1921 г. вступили в банду, оперировавшую в районе Пащево-Слобода Бобр[уйского] уезда под руководством Михолапо. В ночь с первого на второе июля они были активными участниками бандитского собрания, на котором обсуждался вопрос об убийствах и грабежах. В знак своего согласия с принятым собранием решением о поголовном истреблении коммунистов и евреев они расписались в протоколе собрания. Вооруженная винтовками и гранатами, банда оперировала в районе деревень Рудня, Пащево-Слобода Бобр[уйского] уезда. Отделом Ревтрибунала 8-й дивизии в г. Бобруйске Храмович и Комар приговорены к расстрелу.

[750] Датируется по отметке о регистрации документа.

[751] Так в документе; следует: «30 июля».