– Не путай качество с ответственностью, – прошипела Нисаба. – Ты ещё молода и весьма туго соображаешь, тобой движут лишь эмоции, а мной инстинкты и разум. В общем, когда мы сообщим это Дро’Зариму, я все цело поддержу его решение. Поддержут многие, можешь не сомневаться.
Нисаба отстранилась от перил, не спеша подошла к двери таверны. У двери она посмотрела на Кейт.
– Твоя глупость опасна не только для тебя, но и для всех нас, – после этих слов каджитка открыла дверь и вошла в таверну.
Кейт проводила её взглядом, потом развернулась, вновь облокотилась на оградку, сжала руки в кулаки до боли.
Разговор за столом был долгим. Кейт рассказала всё, что сумела узнать, до мельчайших подробностей, стараясь сделать это весьма убедительно, акцентируя внимание на тех вещах, что способны были задеть за живое, стараясь склонить большинство на свою сторону.
– Нет, Нисаба права, – сказал Дро’Зарим. – Слишком опасно связываться с разбойничьей шайкой. Мы должны уходить отсюда.
– Я и думала, что ты так скажешь, – ответила Кейт. – Ну а ты, Джи’Зирр? Ты же вечно жаждал приключений.
– Я думаю, Кейт, что мы сейчас не в лучшем положении, так сказать, чтобы жаждать приключений, – неуверенно ответил каджит.
– Всё же, мы должны думать о своей безопасности, а не рисковать ею ради безопасности людей, – сказала Ра’Мирра.
– Понятно. Страх вас поглотил, – отрезано сказала Кейт.
– Не страх это, а лишь инстинкт выживания. Подумай сама, если мы их перебьём, пускай кучку, кто знает, сколько их вообще? – сказал Дро’Зарим.
– Предвидеть будущее невозможно, – сказал М’Айк Лжец.
– Как мне досадно, что с нами сейчас нет Ахаз’ира и Тхингалла. Они бы меня поддержали, – сказала Кейт.
– Тхингалл не глуп, – ответила ей Нисаба. – Да и Ахаз’ир пережил достаточно, чтобы научиться делать выводы и опираться на разум.
– Уверена, он пережил не больше меня. Ты пережила не больше меня. Ты была с братом, я была одна. Семнадцать лет я была одна и выживала. Не тебе говорить об умении делать выводы. Вы все просто поджали свои хвосты, – сказала Кейт.
– Кейт… – чуть поникшим голосом сказал Дро’Зарим.
– Мне стыдно за вас. За всех вас. Маркиз готовил нас к трудностям. Он хотел, чтобы мы встречали их, глядя им прямо в лицо, а не убегали при каждом их шорохе. Ибо вы не знаете, безопасна ли дорога дальше? А если, убив этих шакалов, мы обезопасим себя? А оставив в живых, то обречём всех нас в дальнейшем на большие опасности! – сказала Кейт.
– Маркиз хотел, чтобы мы все выжили, – сказал Джи’Фазир. – А участие в войне, даже такой локальной, как между кучкой обозлённых рыбаков и дровосеков с одной стороны и разбойничьей шайкой с другой, не гарантирует шансов на выживание.
– Всё же, они правы, Кейт, – сказал Джи’Зирр.
– Вы уходите, а я останусь, – сказала Кейт. – Я не побегу. Не для этого я проводила многочасовые тренировки с Маркизом, чтобы постоянно убегать. Я останусь в Ривервуде и помогу местным жителям справиться с их проблемой. Возможно, так мы и сможем выжить и обезопасить себя, если будем помогать другим.
Она встала. Дро’Зарим изумлённо посмотрел на неё, как и все остальные. Кроме Нисабы. Она ещё сильнее обозлилась на Кейт, скрестив руки на груди.
– Вот, – каджитка кинула ключ на стол. Он прокатился и остановился у самого края стола перед Нисабой. – Извиняться я не буду за воровство, ибо это временное одолжение без спроса. Я помогу им. А ты иди, извиняйся. Можешь ещё на колени перед ним встать и кое-что сделать. Поступи «высокоморально».
– Ах ты дрянь малолетняя! – Нисаба вскрикнула. Она взяла ключ в руку и кинула его в Кейт. Каджитка не успела увернуться. Она схватилась за лицо, на котором появилась тонкая ссадина, злобно посмотрев на Нисабу. Её ладонь потянулась к мечу на поясе.
– Эй, эй, вы чего?! – М’Айк Лжец вскочил, кинулся к Кейт, схватил её за руку и остановил её. – Давайте ещё прольём кровь там, где проливается выпивка. Ты, Кейт, не права в любом случае. А ты, Нисаба, сдерживайся! Это проверка. Самая что ни на есть настоящая! И сейчас вы обе проявляете слабость, ссорясь между собой.
– Упрёки Нисабы являются необоснованными. Постоянно она считает себя умнее меня, хотя на деле так же склоняется к эмоциям. Вы можете бежать, сколько хотите, но бежать постоянно не сможете. На одном из поворотов вам придётся сражаться, – сказала Кейт.
– Возможно, в твоих словах есть доля правды, – сказал М’Айк Лжец. – Но послушай мнение маленького каджита: ты такая же маленькая по сравнению с этим миром. Ты думаешь, что сможешь изменить его, помогая всем, рискуя всем. Думаешь, что разумное осмысление сейчас – это проявление страха. Мы убегали, но мы дрались. Мы дрались в лесу, мы дрались на тракте. Мы дрались за своё, что у нас осталось. А ты хочешь биться за чужое. За незнакомых тебе людей, которые, выпив вечером в таверне, полезут мылить тебе бока за то, что ты в их пьяных намыленных глазах выглядишь, как чудище, прости за такое сравнение.
«Уйди с дороги, чудище!» – пронеслось словами того пьяного норда в голове у Кейт. Она широко раскрыла глаза, что горели ярче свечей на столе.
– Они забудут о твоём благородстве. Будь уверена. А здесь, в кругу нашей маленькой семьи, мы стараемся заботиться обо всех наших, потому что о нас больше некому позаботиться. До нас нет никому дела. У нас есть проблемы, но ты хочешь влезть в проблемы чужих нам. И ты потеряешься в них, бесславно.
Кейт посмотрела в глаза М’Айка. Они ей показались тёплыми, согревающими душу. Каджитка склонила голову, слегка всхлипнула носом, потом посмотрела в даль большого зала. Долгое время она молчала, ибо потерялась не только в словах, но и в самой себе. Молчали и остальные каджиты. Нисаба поникла головой, стараясь не показывать свои влажные глаза.
Кейт присела, подняла ключ, медленно пошла к стойке. Оргнар, наблюдая за руганью каджитов со стороны, сидя за своей стойкой, старался оставаться для них незамеченным, был тише воды и ниже травы. Но когда увидел подходящую каджитку, то встал, посмотрел на неё.