Шла троица обратно в Ривервуд той же дорогой. В округе царило полное спокойствие. Птицы перелетали стаями с одного места на другое. На тракт то и дело выбегали кролики, у реки стояли олени и пили воду. Маленькие рыбки синхронно вздымались над водой в головокружительном танце. Ветер спокойно колыхал деревья, от чего те шелестели хором, создавая приятное созвучие природной мелодии.
Ничто не говорило о том, что здешние края погрязли в водовороте хаоса и войны.
Большой арочный мост показался впереди. Тот самый, по которому каджиты миновали реку некоторое время назад. М’Айк Лжец шёл впереди, быстрой, слегка встревоженной походкой, всю дорогу не проронив ни слова. Кейт и Джи’Зирр шли позади, стараясь не отставать от каджита. Шёл он через чур быстро.
– Кейт, ты явно изменилась в риторике, да и вообще в отношении ко всему происходящему, – сказал Джи’Зирр. – И, стоит заметить, сделала это очень быстро. Да и всё, что с нами произошло за это последнее время, подобно быстротекущей реке, которая уносит нас куда-то вдаль. И не известно, что нас ещё ждёт там, за горизонтом. Но ты меняешься ещё быстрее, чем окружающие нас обстоятельства.
– Я не понимаю тебя, – ответила Кейт, посмотрев на него.
– Ну, после того, как мы покинули наш лес, ты изрядно давала знать, что испытываешь к Дро’Зариму отвращение, ибо считала его виновным в смерти Маркиза. Считала, что он дал ему умереть и даже не сделал ни шага для того, чтобы воспрепятствовать этому. А сейчас ты считаешь его мудрым.
Кейт пожала плечами.
– Да, мы все поддаёмся эмоциям. Ты видел это в таверне. На моём примере и примере Нисабы, – ответила каджитка. – Но как долго не проистекали бы эти горячие чувства, вырывающие из колеи, впоследствии приходит осознание, чистое, подобно родниковой воде. Впоследствии ты осознаёшь всё то, что произошло, здравым рассудком осмысляешь свои слова, слова других и их действия. Мне далеко до мудрости, да и не знаю, смогу ли я постичь её вообще, но я поняла сейчас, что Дро’Зарим спас много жизней тогда на мосту, не дав моим эмоциям и гневу вырваться наружу.
– Сейчас ты рассуждаешь здраво, – улыбнулся Джи’Зирр. – Возможно, всё то, что произошло с нами за эти последние дни, повлияло на тебя. Возможно, ты уже встала на путь познания мудрости. Каждый может измениться достаточно быстро.
– Думаю, эта дорога очень длинная, поэтому спешить я не буду, – ответила Кейт.
Они прошли по мосту, миновали стены Ривервуда и вот снова ступали по запылённой дороге продольной улицы. Казалось, совсем ничего не изменилось с тех пор, как они покинули поселение. Лишь пороги домов пустовали. Сейчас многие работали на лесопилке. Именно там каджиты услышали громкие крики, когда подошли к таверне.
Из-за угла дома, рядом с которым находилась кузница, вышел здоровый, плечистый норд, нервно размахивая руками. Он остановился посреди улицы, обернулся. Следом вышел второй, одетый в белую рубашку, чёрные штаны, в высоких кожаных сапогах, с широкими жирными усами и светлыми волосами, заплетёнными в косу.
– Ход! – послышался крик женщины, что бежала следом.
– И ты считаешь, что братец твоей жёнушки, топчущий нашу землю под ударами барабанов этих никчёмных мятежников, герой?! Воюющий не только против законного императора, но и против всего, что построили потом и кровью наши общие предки?! – кричал норд в кузнечном фартуке.
– Мои предки строили нашу империю для нас, нордов и для всех свободных людей! – ответил норд, которого зовут Ход. – Нашей кровью она построена с надеждой, что её славу и мощь не сметут снега и бури. Наши традиции, исконно почитаемые древними великими королями, были вложены в её душу. Душу, которую втоптали в грязь алчность, самолюбие и невежество наших правителей, коими потыкают кровавые палачи, противники всего Тамриэля! Нет, это уже не моя империя. Это обитель, в которой правит враг всего человеческого, постепенно уничтожая тех, кто смеет поднимать голову. Если твой племянник, почтенный кузнец Алвор, Хадвар, своей рукой устанавливает власть этих палачей на нашей земле, то он не больше, чем опухоль, как и все легионеры, засоряющие Скайрим своим присутствием здесь!
– Ах ты невежественный дурень, Ход! Твои заботы – это лишь ужраться до потери сознания, чего нет у твоих излюбленных мятежников. Они воюют за восстановление независимости Скайрима? За свои традиции и культуру? Нет! Это шайка разбойников, ведомая шакалом из Виндхельма, что готов утопить целый город в реках крови, лишь бы исполнить свою прихоть! Я такой же норд, как и ты, Ход, и ты знаешь это. Но нас рознит лишь то, что я стою по сторону ясности и здравомыслия, а ты со своими Братьями Бури утопаешь в дерьме свиней. Попомни мои слова, что вскоре восстание Буревестника выдохнется и все мятежники посетят плаху, – ответил Алвор.
– Скажи мне, мой старый друг, с каких это пор ты приравниваешь здравомыслие с невежеством и предательством?! Сколько свободных людей томятся в заточении в юстициарских камерах по всему Скайриму? Я не говорю о Тамриэле. Ваши хозяева, эльфы, вскоре примутся и за вас, ибо не считают вас, слепых баранов, ровней себе, – сказал Ход.
– Эльфы мне не хозяева. Я верен лишь Империи, что на протяжении многих веков существовала и будет существовать. Её величие, пускай и сломлено на некоторое время, но вновь воспрянет, и все враги будут уничтожены, как внутренние, так и внешние. Лишь единство способно сплотить нас на борьбу с врагом, а не язвительные речи, что впиваются в головы дураков, словно пиявки, поднимая их с навозной кучи и призывая воевать против своих же, желая расколоть Империю и уничтожить Скайрим впоследствии, – сказал Алвор, скрестив руки на груди. – Но, видимо, яд всосался в твой мозг и мозг Ралофа. Всосался очень глубоко. Ваше сознание отравили иллюзии, выстраиваемые Ульфриком. Если вы выбрали такой путь, что ведёт в никуда, то ладно. В любом случае правда восторжествует и враги будут повержены.
После этих слов кузнец развернулся и пошёл в сторону таверны.
– Посмотрим, в чью сторону склонится чаща весов! – выкрикнул ему в след Ход, после чего тоже развернулся и пошёл в противоположную сторону. Женщина подбежала к нему.
– Опять ты за старое? Ну сколько можно?
– Этот несносный недоумок назвал твоего брата лжецом, предателем и трусом и этим оскорбил тебя тоже! Что я мог сделать, кроме как не дать ему по морде? Надеюсь, я хорошо ему приложил.
– И он тебе тоже, – сказала женщина, осмотрев лицо норда. – Синяков хоть отбавляй. Идём в дом, приведу тебя в порядок… Дурной…
Они ушли. Каджиты молча стояли у таверны, наблюдая за разыгравшейся сценой со стороны. Когда разъярённый кузнец прошёл мимо, они отступили, но он даже не обратил внимания на них.
– Да, ну и дела здесь творятся… – сказал Джи’Зирр.
– Лучше держаться подальше от всего этого, – сказал М’Айк Лжец. – Заберём то, зачем пришли, и поскорее вернёмся к нашим.
Каджиты вошли в таверну. В это время столы уже были заняты, однако было и много пустых. Кузнец сел в самом углу, потёр щеку, которая болела. Это было видно по его гримасе.
Оргнар обратил внимание на дверь в тот момент, когда каджиты вошли. Он прекратил беседу с одним из постояльцев, выпрямился.
– Ого, не думал, что так быстро увижу вас снова, – сказал трактирщик.
М’Айк Лжец подошёл к стойке.