Тхингалл долго не мог собраться с мыслями и подобрать свои слова. В это мгновение он почувствовал, как глотка его пересыхает и губы слипаются воедино. Его тревогу чувствовал и маг. М'Айк Лжец Старший посмотрел на каджита своими пронзающими, серыми глазами с узкими в них зрачками, способными проникнуть глубоко в душу.
Набравшись сил, каджит начал.
– Тот сон не был обычным. К тому же, я ощущал, что всё происходит наяву. Все те ощущения пробирали меня до мозга и костей. Боль, что я чувствовал, была словно… настоящей. Я лежал посреди горящего и разрушенного зала, залитого кровью. Огонь уничтожал всё кругом. Я был там, но в то же время не был собой.
– Сознание существа живого подвержено сильному восприятию и воздействие извне картину словно красками рисует, которую видишь ты в последствии. Оно неконтролируемо, когда ослаблен ты физически. Вместе с ним подвергаешься воздействию и ты. Различные картины ты можешь видеть, бывать там, где не был никогда. Чувствовать то, чего на самом деле нет. Иллюзия обмана – шутка, которой сознание забавляется с существом и мысли твои, страх твой материализуются в последствии твоих шагов по владениям иллюзии этой.
– Так или иначе, всё будто происходило в живую. Я чувствовал боль в голове, а когда приложил свою ладонь, то почувствовал неприятную влагу, увидел кровь на ней. – Тхингалл смотрел на яркий огонь, что отображался в его оранжевых глазах. – Я услышал шум боя позади. Когда встал, то еле удержал своё тело на лапах. Внизу бился воин с… с непонятно чем. Чёрная бестия, облачённая в чёрные латы, других слов для описания ужасного существа я не могу подобрать. В её глазах я увидел багровое пламя, что пробирало меня насквозь. Она поразила воина, но он убил её и сам был убит… – каджит на мгновение замолчал.
Ветер слегка подул и огонь в костре испустил в ночное тёмное небо несколько искр вместе с дымом.
– Тот воин, защитник разрушенного замка, был каджитом. Он посмотрел мне в глаза, когда я ступил к нему. Словно, я знал его, а он меня, но оба мы будто онемели. Я не мог сказать ни слова, ибо чувствовал, как мои губы обременили тяжёлым балластом, что не давал им пошевелиться, что стягивал меня самого вниз, словно пол был болотом, в которое меня медленно засасывает. Лапы были ватными. Я увидел в глазах того воина агонию смерти.
Старейшина молча выслушивал, не пропуская ни единого слова каджита.
– Я покинул тот замок и увидел, как весь город покрыл чёрный смрад дыма. Все дома были разрушены и сожжены, а на улицах валялись тела убитых защитников, жителей и этих тварей… Кругом царила смерть. Огромная статуя рядом с постепенно уничтожающимся огнём замком на возвышенности, молча стоя, склонив голову и опустив свой меч, будто свершала скорбь по погибшему городу.
М’Айк Лжец Старший задумался. Смотря на огонь, старик словно прорезал его и заглядывал в саму сущность пламени. Слова Тхингалла выстроили образ города, столь знакомого ему. Вайтран – неприступная крепость этой войны, что терзает страну – был в видении у каджита. Но почему? И что это означало – он не знал. Точнее, не хотел признавать то, что знал, за истину и всячески старался навести себя на какое-либо альтернативное объяснение.
– Спустившись на нижний уровень города, я увидел, как старый колдун, окружённый красным пламенем, сошёлся в схватке с каким-то демоном. Он был выше самого высокого человека, облачённый в чёрную броню и огромный плащ, что источал смрад не меньше, чем огонь в городе. Его лицо было скрыто за капюшоном и были видны лишь багровые очи в тени. Старик пал и тогда демон посмотрел на меня. Я ощутил ледяное дыхание смерти. Сердце словно превращалось в льдинку… Потом он подошёл ко мне и я просто закрыл глаза, найдя в себе последние силы закричать так громко, как только смог.
Тхингалл приложил лапу к своему левому виску и слегка склонил голову.
– Тем колдуном были Вы, – он посмотрел на Старейшину.
Старый каджит ответил взглядом, слегка отстраняясь назад. Слова, сказанные Тхингаллом, заставили Старейшину впасть в ступор.
– Что видел ещё ты? – спросил он слегка хриплым голосом, в котором послышались нотки дрожи.
– Потом – ничего. Я проснулся и увидел лишь потолок шатра, в котором я лежал, – ответил Тхингалл.
На миг повисла тишина. М’Айк Лжец, что сидел по ту сторону костра, молча вникал в разговор двоих каджитов. Он посмотрел на своего отца, что был бледен, подобно вампиру.
– Значит, правда это, – сказал Старейшина, переведя взгляд на костёр. Он увидел сломленные глаза своего сына, что смотрели на него сквозь языки пламени.
– Какая правда? – Тхингалл не понимал, куда клонит старик.
– Тёмная и ужасная, – ответил тот. – Сон, что видел ты, видением был о страшных событиях, которые не произошли ещё, но в будущем произойдут.
– Не понимаю… Почему я видел это? Как я связан с этим? И что должно произойти? – каджит задавал вопросы не только Старейшине, но и самому себе, стараясь найти более привлекательные для себя ответы.
– Не могу ответить на вопрос твой, ибо сам пытаюсь ответ найти в раздумьях… – Старейшина приложил пальцы к подбородку, потупив свой взгляд. – Но поведаю тебе кое-что, раз к откровениям мы перешли. Демон тот, что видел ты, призрак давнего прошлого. Имя его – Нихдимиус. Само олицетворение тьмы и смерти. Некогда был он некромантом, что влачил существование своё принципами ненависти и насилия. Жестокость и злоба были даром его, или проклятием, но не смог он совладать с этим и тьма накрыла его полностью.
Старейшина подбросил сухую ветку, что валялась под низенькой скамьёй, в костёр, после чего продолжил:
– Давным-давно, когда был я молод и полон сил, и был весьма недальновидным учеником, повстречал я мальчика, что томил жизнь свою в нищете. Бездомным он был, но было у него сердце открытое. Всегда он готов был помочь тем, кто был слабее него. Обратил я на него внимание и на его способности тоже. Мальчик был умелым фокусником. Этим он и смог продержаться в узких улочках Анеквинского королевства, от голода и жажды не умерев. С учителем мы приняли его и он учеником нашим стал. Учил его я, покуда в возраст юношеский он не вошёл. Осознавая свою мощь, он постепенно поддавался искушению. Соблазнительное желание получить больше знаний привело его на тропу силы тёмной, открывающей доступ к знаниям запретным. Мы, члены давно забытого ордена, брезговали ими, всячески отвергая их постулаты, ибо считали, что, приняв силы зла в своё естество – сам злом становишься. Зашёл далеко ученик мой и вынужден был я убить его. Но не смог. Не смог я уничтожить то, что растил долгие годы, с кем прошёл через огонь и воду. К тому времени ученик мой, что носил имя Бранн, будучи мальчиком с улиц Анеквина, был убит. Поглотил его Нихдимиус, став сущностью в теле мальчика. Пытался остановить его я, но был он слишком силён. Вместе с орденом магов Эльсвейра мы заточили Нихдимиуса под сильной магической печатью, что сдерживала его. Однако, с каждым годом он становился всё сильнее. Когда я стал главой ордена, Нихдимиус вырвался на свободу. Я сошёлся с ним в схватке страшной. Думал я, что убил его. Но, поразив тело, я не поразил душу. Нихдимиус исчез, скрываясь под тенью времени и вот сейчас он снова объявился в мире нашем. Но сил его недостаточно, поэтому он скрывается, ибо не готов показать всё своё нутро. Однако, подобно песку в песочных часах, что наполняют сосуд стеклянный собой, силы его растут. Я встретился с ним, когда принесли тебя сюда. Силён он оказался, но не настолько. Был в тебе он, но изгнал его я. – Старейшина сказал всё, что желал сказать.
Тхингалл приложил ладонь лапы ко лбу, оперев свою голову на неё. Он выслушивал рассказ Старейшины, не смея перебивать его расспросами. Когда старик закончил, Тхингалл посмотрел на М’Айка Лжеца, что молча сидел по ту сторону костра, грея свои лапы. И действительно, воздух резко похолодел. Каджит словно ощущал ледяное дыхание, что касалось его спины и шеи. Тхингалл обхватил свои локти лапами, подавшись вперёд, ближе к горящему огню.
– Тёмные времена наступают. Не дремлет Зло и в скором времени явится миру этому, – произнёс М’Айк Лжец Старший.
– Но ведь его возможно остановить? – спросил Тхингалл, посмотрев на Старейшину.
– Знал бы я, как. Не знаем мы точно, где именно таится Тьма, лишь основываемся на видениях, что предвещают большую бурю миру этому. Многие заняты тем, что отводит взор их от беды реальной. И когда Зло постучится к ним в двери, они откроют их, по незнанию своему и наивности, и умрут. – Старейшина поднял сухую веточку и поднёс её к костру. Она вспыхнула, постепенно сдаваясь перед пламенем.
– Слепы мы, Тхингалл. Скайрим ослаб, Империя ослабла. Тамриэль погружён в смуту, что уничтожает его.
– Но всё-таки должна быть хоть какая-то надежда, пускай хоть тонкий, слабый её просвет. Когда кажется, что всё в мире летит к дрянным чертям и воды превращаются в кровь, луч солнца всё же прорезает заслоны туч и освещает землю, – сказал Тхингалл, увидев вдалеке приближающийся горящий факел.