Джи’Фазир возвращался, и был не один. За ним следовал каджит, облачённый в резную нордскую броню. Позже Тхингалл разглядел и других. М’Айк Лжец и Дро’Зарим, что находился всё это время у шатра Ра'Мирры, пошли навстречу вернувшимся охотникам. Старейшина встал, смотря на прибывших сородичей. Тхингалл тоже поднялся, не спеша обходя костёр и наблюдая за пришедшими каджитами.
Маркиз прошёл к центру лагеря. Он сбросил меховой рюкзак, наполненный мясом убитой дичи, а после скинул лук и колчан со стрелами. Каджит посмотрел на Старейшину, потом на Тхингалла. Дыша неровно и широкой грудью, Маркиз позабыл о каджите и подошёл к Старейшине. М’Айк Лжец Старший разглядел кровь на морде у охотника.
– Славная выдалась охота, друг мой? – спросил старик, изучая расторопным взглядом морду каджита.
– Не совсем, – ответил Маркиз, вновь переведя взгляд на Тхингалла. Тот стоял, будто вкопанный в землю. Ахаз’ир, увидев своего друга, быстро подошёл к нему, схватив его за плечи.
– Дружище! Жив, здоров и на лапах! – улыбнулся каджит.
Тхингалл посмотрел в его глаза, которые сразу же узнал. Именно их он видел в своём страшном сне перед тем, как они забылись в объятиях смерти. В его душе промелькнула искра тревоги, но его глаза ничего не выдали. Каджит показал хорошие манеры, хоть и не помнил имени того, кто зовёт его другом. Тхингалл улыбнулся, приложив свою лапу к локтю Ахаз’ира.
Нисаба и Кейт пришли последними. Они сложили свои рюкзаки рядом с рюкзаком Маркиза и освободили свои плечи от оружия. Нисаба посмотрела на Тхингалла, а после перевела взгляд на Ахаз’ира, увидев его весьма жизнерадостным.
– Что ж, хорошо, что вернулись все вы. Живы и здоровы. – Старейшина улыбнулся, приобняв Маркиза за плечи. – Волноваться начали мы.
Каджит в резной броне улыбнулся в ответ.
– Дичь уже заждалась своего вертела, – сказал он, указывая взглядом на рюкзаки. – Устроим небольшой пир. Сегодня его все заслужили. – Маркиз ответил Старейшине, после чего слегка подался вперёд: – А после ужина я бы желал поговорить с Вами. Наедине, – сказал он и не спеша устранился в свой шатёр. Кейт, держа лук в руке, разговаривала с Дро’Заримом. Джи’Зирр, выйдя из своего шатра, подошёл к Нисабе и обнял её.
– Что б вас. Почему вы так долго?! – начал возмущаться каджит. – Мы все начали сильно переживать.
– Ничего, братец. – Нисаба улыбнулась, обняв каджита за шею и закрыв глаза. – На этот раз крольчатина оказалась весьма шустрой, – она была рада тёплым объятиям брата, ведь именно этого каджитке сейчас не хватало. Радушная встреча Джи’Зирра сильно успокоила её после случившегося.
– Что ж, дружище, пока ты валялся и спал, мне удосужилось прикончить настоящего хищного саблезуба! – Ахаз’ир, не спеша проходясь с Тхингаллом, начал расхваливать свою сегодняшнюю охоту.
– Рад, что твоя стрела сегодня поразила цель, – сказал Тхингалл, улыбаясь.
– Впервые за свою жизнь я испытал уйму эмоций. В прочем, на это я и рассчитывал, когда покидал Рифтен. Не зря мы с тобой сбежали от жизни в стенах этого дрянного города. – Ахаз’ир дружески обнял товарища за плечо, позабыв о том, что случилось ранее.
– Вспомнить бы мне всё, что было раньше. Но, с другой стороны, не очень этого и хочется. Вдруг вспомню ненароком что-то очень неприятное. – Тхингалл ответил каджиту тем же.
– Например, как ты подтирал блевотню в таверне у Тален-Джея после изрядно справленной свадьбы, м? – Ахаз’ир громко засмеялся.
Тхингалл изменил свой взгляд, прищурившись и посмотрев на каджита.
– Уж это я точно никак не помню и вспоминать не хочу, – буркнул он.
– Не переживай. Уверен, всё самое худшее осталось в стенах этого города. Тут мы вольны, как птицы. Однако, умение постоять за себя – это цена, которую надо платить за свободу.
– Ты о том случае с разбойниками? – Тхингалл остановился возле шатра Старейшины.
– Ты вспомнил это? – спросил Ахаз’ир, встав напротив.
– Старейшина сказал, – ответил Тхингалл, скрестив лапы на груди. – Он мне поведал о нашем «очень красочном» путешествии. Я благодарен тебе за то, что спас меня, когда на нас напала та паучиха. Хорошо, что я не помню, как она выглядит. А то бы каждый раз перед сном мерещились все её глаза, которые смотрят прямо на тебя, – каджит слегка поёрзал.
– Да, зрелище не из приятных. – Ахаз’ир усмехнулся, положив лапу на плечо Тхингалла. – Мы с тобой с самого рождения, дружище. Ещё котятами бегали по гнилым балкам пустующего рифтенского порта. Как я мог бросить друга в беде?
Товарищи, вспоминая прошлое, хотя Тхингалл делал это крайне усердно, но безрезультатно, стояли и смеялись. Теплота окружения согревала душу каждому каджиту в этой общине. Тхингалл понял, каково себя ощущать в кругу своих сородичей, что добродушно относятся друг к другу, готовые прийти на выручку при любой ситуации. Это чувствовал и Ахаз’ир.
Спустя некоторое время мясо уже жарилось на вертеле. Вся община была задействована в приготовлении ужина. Каджитки нарезали на продолговатом столе, вытащенном наружу, всякую снедь, а каджиты находились у костра, крутя стальной вертел, на котором сырое мясо постепенно прожаривалось, разнося аппетитный аромат на округу.
Маркиз, переодевшись в обычную рубашку, держался за ручку и следил за процессом приготовления ужина. Рядом с ним стоял Дро’Зарим. Каджиты обменивались различными шутками и историями, скрашивая времяпровождение. Тхингалл стоял напротив вместе с Ахаз’иром. Оба каджита пристально следили за медленно крутящимся мясом, источая в своих глазах неимоверное желание поскорее приняться за сочный кусок убитой дичи.
– Мне сказали, что сегодня ты не гонял свой хвост от безделья. – Маркиз обратился к Тхингаллу весьма позитивным голосом, слегка улыбаясь, одной лапой держась за ручку вертела, а другую прижав к поясу.
Каджит опомнился и посмотрел на Маркиза.
– Хорошая попытка размять свои мышцы, – ответил Тхингалл.