– Долго я спал? – Тхингалл поставил свою наполовину полную кружку на стол.
– Крепок сон был твой, но не был длительным. Этой ночью тебя принесли в лагерь наш, этим утром проснулся. Силён ты оказался. Думал я, что ни одна ночь пройдёт, покуда ты стоять на лапах своих сможешь крепко. Но рад я, что ошибался. – М’Айк Лжец Старший взял обе кружки вместе с бутылью, поняв, что Тхингалл не желает больше пить, и отнёс их обратно на место.
– И да, меня прости ты, – Старейшина повернулся к каджиту, – что не уложил тебя на кровать свою, а на столе оставил покоиться во сне. Староват я для своих лет на досках жёстких спать, спина нынче не та уже.
Тхингалл лишь махнул лапой. Он встал со стула и прошёл выходу.
– Подышать мне надо бы свежим воздухом, а то здесь пахнет чем-то… Тошнотворным, – сказал он, сморщив морду и осмотревшись ещё раз.
– И правда… – Старейшина подошёл к столу, на котором в стеклянном сосуде разливалась жидкость зелёного цвета и лежали алхимические ингредиенты. – Крысиный желудок, видимо, протух давно.
Тхингалл вышел наружу. Свежий воздух, вдохнутый каджитом широкой грудью, освежил его голову. Закрыв глаза, Тхингалл ловил на своей морде тёплые лучи утреннего солнца.
– Ну, здравствуй, пришелец с того света, – к каджиту подошёл Дро’Зарим, держа у себя в лапе стальной топор, который он совсем недавно наточил.
Тхингалл открыл глаза и перевёл взгляд на черногривого каджита.
– Привет, дружище, – показывая свои добрые манеры, ответил Тхингалл.
– Рад, что ты наконец пришёл в себя. Пока спал в шатре у Старейшины, уже стал легендой. Каждый из наших захотел бы поговорить с тобой, но, видимо, помнишь ты мало что.
– Точнее сказать, совсем нечего. Поэтому и рассказывать то особо нечего. – Тхингалл слегка улыбнулся. – Старейшина мне поведал, по каким причинам я причинил вам некоторые неудобства.
– Прекрати. Разве могли мы бросить нашего сородича умирать? Наш Старейшина знаток в магии. Он тебя исцелил. – Дро’Зарим улыбнулся в ответ, повесив свой заострённый топор на пояс.
– Дро’Зарим, – каджит протянул свою лапу Тхингаллу.
– Тхингалл, – добродушно приняв лапу, он посмотрел каджиту в глаза.
– Уже знакомитесь? – послышался голос подходящего к беседующим Джи’Зирра.
– Нашему приятелю надо обустроиться в лагере. – Дро’Зарим посмотрел на молодого каджита, что встал рядом с Тхингаллом, держа в лапе свой колун.
– Да, на вид он крепок. Меня зовут Джи’Зирр. Каджиту приятно познакомиться. Вон там, у наковальни, орудуя молотком, Ра’Мирра вместе со своим мужем, Джи’Фазиром, – каджитка посмотрела на Тхингалла, учтиво склонив голову в знак приветствия. Джи’Фазир поднял лапу и улыбнулся.
– Остальные ушли за дичью, охотиться. Среди них твой друг, Ахаз’ир. – Дро’Зарим посмотрел на Тхингалла.
– Я ничего не помню, но если он спас меня и привёл к вам, то он действительно мой друг. И я поблагодарю его отдельно, – ответил каджит.
– Маркиз, главный в нашем лагере после Старейшины, захочет поговорить с тобой, когда вернётся. А пока, пройдись по лагерю, чувствуй себя как дома. Только не покидай его пока что, а то можешь ненароком заблудиться в лесу. Так, Джи’Зирр, у меня к тебе поручение. Идём. – Дро’Заррим положил лапу на плечо каджита и повёл его в сторону стойки со свисающей медвежьей шкурой.
Тхингалл проводил их взглядом, после чего прошёлся по лагерю, остановившись у огромного шатра, что стоял напротив горящего костра. Он был украшен двумя щитами с изображением волчьего оскала.
– Видимо, эти обитатели лагеря не просто дровосеки и кузнецы, – сказал себе под нос каджит, после чего подошёл к низенькой деревянной скамеечке перед костром и сел на неё. Обхватив свои локти, Тхингалл смотрел, как горит, потрескивая дровами, пламя. Утро выдалось весьма прохладным. Несмотря на отсутствие воспоминаний о тёплом Рифте на юге провинции, Тхингалл всё же непривычно встретил здешний климат. Везде он разный. На севере Скайрима бушуют снежные бури, захватывая в свои снежные владения целые поселения и города. Центр провинции под властью умеренного климата, где часто бывают проливные дожди над засеянными фермерскими полями возле Вайтрана. На юге же, в лесах Рифта достаточно тепло. Именно там небесное дневное светило царит во всей своей красе, озолощая рифтенский лес своими яркими лучами. Однако в каждом уголке страны, будь он заснеженным и холодным, или весьма приятным и тёплым, царит опасность.
Тхингалл сидел молча, всё думая о том страшном сне. Он нагнетал тревогу в сердце каджита. Пламя огня в костре напоминало ему о том городе, что был уничтожен самой смертью в латах. Что это может означать?
– Утречка, – раздалось за спиной Тхингалла. Каджит, погружённый в свои мысли, обернулся. За ним стоял М’Айк Лжец, скрывая своё лицо под ярко-жёлтым капюшоном.
Каджит не спеша подошёл к скамье и присел рядом.
– Рад, что ты наконец пришёл в себя, в сознании и здравии, как я вижу. И что теперь у нас на одного каджита больше в нашем лагере. Наша община живёт дружно. Всё же, все мы одной крови. Настоящая семья в этом суровом и чужом для нас мире, – сказал он Тхингаллу, кидая в пламя сухую ветку.
– А что ещё делать? – ответил Тхингалл, переведя взгляд на костёр. – Идти куда-либо, без цели на будущее и без нитей с прошлым, является глупой затеей. Смертельной и безрассудной. Я уверен, что буду полезен здесь.
– Каждый наш сородич полезен. То, что каджит обнаружил тебя с твоим другом на тракте, не случайность. Вообще-то, я шёл от поселения, где, обменивал шкуру убитого медведя на золото. Задержался я там достаточно дольше, чем планировал. Местные торговцы привечают каджита, что рассказывает интересные истории, сплетни и анекдоты во время торга. Ведь, каджит знает достаточно много, хоть и не всё. Как думаешь, это правильно? Не затмевает ли излишняя болтливость внимательность? – М’Айк Лжец посмотрел на Тхингалла.
– Торговать надо с внимательностью, если не хочешь, чтобы из твоего кошелька пропало больше золотых, чем надобно.