– Зато я спрашиваю, – говорит Джен.
– И я говорю – нет, – тихо произносит Лиам.
И теперь Зейн больше не хочет быть в зале. Джен выглядела дружелюбно в начале разговора, но сейчас она кажется по-настоящему рассерженной. А Лиам выглядит так, словно будет отстаивать свое решение до последнего, и Зейн догадывается, что так оно и будет.
– Я не хуже Кудряшки, и ты знаешь это, – голос Джен сух и тверд.
– Нет! Я не хочу рисковать, – категорично мотает Лиам головой. – Ты слишком сильно нужна здесь, чтобы мы позволили чему-то там за забором приключиться с тобой.
– Но ты рискуешь ежедневно! – отмечает Джен.
– Я собираюсь принять душ, – вдруг резко прерывает их спор Зейн.
– Тебе тогда лучше присмотреть за своим парнем, Пейн, – велит ему Джен, когда Зейн уже направляется в сторону двери. – Если Сэм наткнется на него одного…
– Я тоже иду, – останавливает его Лиам. Зейн замирает у выхода и ждет его. – Мне жаль, Джен, реально жаль. Но я просто не могу потерять тебя, окей?
– Знаю, – разочарованно вздыхает Джен.
– Хорошо. Припасешь нам что-нибудь на ужин?
– Конечно.
Уайет перехватывает их в коридоре, и они с Лиамом послушно следуют за ним в жилой тюремный блок. Он разительно отличается от того, в котором они с Лиамом сейчас обитают. Каждая камера украшена какими-нибудь домашними атрибутами, а их собственные выглядят слишком пустыми и неуютными.
– Видите? – указывает Уайет.
Лиам вздыхает и кивает, хотя Зейн не совсем уверен в том, что происходит. Найл в отключке валяется на кровати в промокшей насквозь рубашке. Его лицо красное, а сам он мертвой хваткой цепляется за фоторамку. Весь его вид причиняет Зейну боль.
– Я понял, – говорит Лиам, хлопая Уайета по плечу. – Иди, помоги Джен с ужином.
Мальчишка кивает и, срываясь с места, убегает на кухню. Лиам делает глубокий вдох, прежде чем повернуться к Зейну.
– Дай мне минуту, хорошо?
Зейн согласно качает головой и делает шаг назад. Лиам входит в камеру и опускает одеяло, являющееся своеобразной ширмой, закрывающей комнату от остальных. Зейн больше не видит, что там делает Лиам, но слышит, как журчит вода в открытом кране и скрипит матрас.
– Ли? – слышится ему тихий голос Найла.
– Да, – мягко говорит Лиам. – Держу тебя.
– Прости, – просит Найл. И Зейн старается не слушать, действительно старается, но это сложно, ведь он стоит в каком-то метре от камеры. – Мне просто нужно было забыть, понимаешь? – снова раздается голос Найла.
Он пьян. Зейн не дурак. Исходящего от него запаха вполне было достаточно для того, чтобы это понять.
– Возвращайся в постель, – ласково взывает к нему Лиам. – Я прослежу за тем, чтобы тебя подменили на дежурстве. Завтра ты мне нужен отдохнувший. Разведаем торговый центр, который неподалеку от ближайшего города.
– Правда? – спрашивает Найл, уже, кажется, более счастливый, чем был минуту назад. – Потому что мне просто позарез нужны новые ботинки, чувак. И я думаю, мы могли бы…
– Завтра, – терпеливо повторяет Лиам.
– Завтра, – вторит ему Найл. – Окей. Ночи, Ли. Люблю тебя.
Через мгновение Лиам выходит из камеры и тщательно ее запирает.
– Приходится делать это, – объясняет он, хотя и не должен. – Однажды он в таком состоянии забрел в нерасчищенную часть тюрьмы. И единственная причина, почему он все еще жив, – это Гарри, который услышал его крики.
Зейн молчит. Это не его место. Найл не его друг и вряд ли будет счастлив, если узнает, что Зейн был свидетелем всего этого.