– Вчера мы проезжали мимо еще одной фермы, – вспоминает Лиам, аккуратно ведя машину. – Хочу проверить. Найл был прав насчет огорода. Это было бы классно. Не возражаешь, если мы проверим?
Зейн пожимает плечами, чувствуя себя странно… спокойно, даже слишком. Может, в этом виноват Лиам, а может, это просто потому, что этот город выглядит таким пустынным. Он чувствует, что конец света действительно наступил, но каким-то иным способом. Например, все остальные, кроме них самих, исчезли, включая даже ходячих. Но это, очевидно, ложь, потому что они видят двух мертвяков, пожирающих что-то очень похожее на собаку на обочине дороги. Зейн спешно отводит глаза, не желая запечатлевать в памяти это отвратительное зрелище.
– Нам скоро понадобится больше бензина, – говорит Лиам, показывая на заправку. – Завтра я возьму в город Найла, и мы сольем немного.
Езда за городом более спокойна, потому что нет ничего вокруг, кроме деревьев, звука автомобиля и их собственного дыхания. Всего лишь на мгновение Зейн радует себя мыслью о нем и Лиаме просто… мчащимися в никуда. Просто запрыгивающими в автомобиль и нигде не останавливающимися вплоть до тех пор, пока это не нужно будет сделать. Они бы сменяли друг друга за рулем и заезжали в попутные города за едой. Но по каким-то причинам это заставляет его почувствовать тяжесть в груди, и Зейн отбрасывает эти мысли. Ведь всего через неделю он уедет, и Лиам сможет добавить в самый низ своего списка еще одного человека, которого потерял.
Чуть позже Зейн замечает впереди ферму, и Лиам, не притормаживая, проезжает прямо сквозь ворота. Звук царапающего металла о металл заставляет Зейна вздрогнуть, на что Лиам просто говорит:
– Прости, не было другого выхода.
Зейн, конечно же, кивает, но легче все равно не становится.
Ферма выглядит заброшенной. Никаких животных здесь нет, по крайней мере, снаружи.
– Сначала проверим дом, – говорит Лиам. – Потом амбар и сарай. Возьмем все, что нам сможет пригодиться.
Они выбираются из машины, и Зейн вытаскивает меч. Он не понимает почему, но чувствует себя иначе, чем до этого в магазине. Что-то очень, очень неправильное. Но, так как у него нет фактов доказывающих это, он ничего не может сказать Лиаму, который, наоборот, кажется вполне спокойным. Возможно, Зейн просто отвык, и это естественная реакция организма на такое количество открытого пространства вокруг него. Он, наверное, просто неверно трактует собственные ощущения. Ничего с ними не случится.
Лиам первым подходит к дому. Парадная дверь заперта, но благодаря хорошему, твердому (привлекательному, если честно, потому что то, как сосредоточено лицо Лиама и напряжено его тело, слишком, блять, горячо) удару она падает на пол с громким шумом. Спустя секунду коридор наполняется мертвыми, и Зейн отталкивает Лиама со своего пути, потому что у того не совсем подходящее оружие.
Лезвие острое и длинное, и оно словно продолжение его тела. Он держит его крепко в по-прежнему расслабленной руке, когда взмахивает первый раз. Голова одного из мертвецов падает на пол, Зейн отпинывает его тело ногой, двигается чуть вперед и вонзает лезвие в череп другого. Из-за силы нанесенного им удара, вибрация проходит через его руки, но он едва это замечает, потому что осталось еще двое. Двое, которых он обезглавливает парочкой длинных, жестких взмахов. Головы откатываются прочь, тела падают, а кровь отвратительно льется ему на руки.
Зейн делает несколько тяжелых вздохов, прежде чем полностью закончить работу. Ведь самое отвратительное в этих мертвяках то, что можно отрубить им голову, но они все равно будут продолжать «жить». Одна из откатившихся голов пытается дотянуться до него зубами и желудок Зейна скручивает, когда он пронзает мертвую гниющую глазницу лезвием катаны, избавляя это существо от страданий.
Зейн вытирает кровь с клинка о брюки (ведь у него в любом случае есть новые), обтирает об них же руки и убирает меч в ножны.
– Неплохо! – констатирует Лиам с порога.
Зейн усмехается ему. Он чувствует как адреналин наполняет его кровь и кружит голову. Это и есть самая плохая вещь в адреналине. Это заставляет расслабляться в самые неподходящие моменты, и прямо сейчас Зейн понимает, что смеется.
– Сделает ли меня уродом то, что я скажу, что скучал по этому? – поднимает голову Зейн, отпинывая тела с прохода, чтобы они не мешались. – Не по убийствам… а по напряжению. Или… по тому, чтобы вообще хоть что-то делать. Не знаю. Это отлично отвлекает.
– Так и есть, – тихо соглашается Лиам, проходя мимо Зейна. Он уже успевает достать пистолет, и Зейн позволяет ему взять на себя инициативу. – Думаю, они были единственными. Наверное, жили здесь. Хочешь проверить остальную часть дома, а я займусь сараем?
– Нет, – хмурится Зейн. – Не хочу. Мы должны держаться вместе.
– Мы посреди ничего, Зейн, – фыркает Лиам. – Если здесь есть еще хоть сколько-то этих тварей, то уж точно не больше трех или четырех. Мы справимся.
Внутри Зейна снова неприятное ощущение, так и орущее «нет, плохая идея».
– Лиам…
– Просто проверь кухонные шкафы. Складывай все, что сохранилось, а потом проверь это место на наличие хоть какого-нибудь оружия. Ох, и глянь бельевой шкаф наверху. Мы всегда нуждаемся в одеялах. Я думаю, и ты не отказался бы чем-нибудь завесить свою дверь.
Прежде чем Зейн вообще успевает возразить, Лиам уже направляется к выходу. Зейн следует за ним, но тот даже не поворачивается, спускается вниз по ступенькам и, преодолев небольшое поле, подходит к сараю. Он немного в стороне от дома, и Зейн наблюдает за Лиамом, пока тот ломает замки и исчезает внутри. Спустя мгновение Лиам выглядывает оттуда и кричит:
– Мы не можем терять время, Зейн, поторопись!
Зейн не отвечает, но послушно разворачивается и возвращается в дом. Внизу он находит несколько мешков, которые набивает всеми попавшимися на глаза консервами, сваливая потом все около выхода. Холодильник он не проверяет, потому что в этом нет смысла. Все, что было там, уже испортилось еще месяцы назад.
Зейн думает, что дом довольно милый. Не то чтобы он выбрал что-то подобное для себя, слишком любя городскую суету, небольшие апартаменты и звуки машин за окном, и то, что всегда, в любое время дня и ночи, есть кто-то бодрствующий. Но все равно здесь мило.
Он больше не находит ничего ценного внизу. Никакого оружия. Наверху он выполняет поручение Лиама и опустошает все полки с одеялами и полотенцами, а потом натыкается на шкаф с книгами и выпадает на какое-то время из реальности.
Он не может справиться с собой. Может быть, это и не необходимость, но они могли бы хоть как-то заполнить его свободное время. Ни на одну из этих книг он раньше бы никогда не потратил и цента, но сейчас это лишь для развлечения, поэтому почему бы и нет. Он берет шесть, решив, что сможет унести их потом с собой, когда уйдет из тюрьмы. Они бы вполне поместились в небольшой рюкзак у него за спиной.
Он слишком зависает с книгами, поэтому, наверное, и не слышит их, но когда он подходит к окну, которое выходит на заднюю часть фермы, его сердце останавливается. С одной стороны на территории есть ворота, но с другой нет ничего кроме леса, никакого забора. Зейн не видел столько мертвецов в одном месте и в одно время… очень, очень долго. С тех пор, как он и его группа сделали огромную ошибку, остановившись в большом городе: все улицы там были просто заполнены ходячими. Именно тогда он потерял отца и… нет. Нет, нет, нет. Это не должно случиться с ним снова.