– В любом случае, – заводит снова разговор Лиам, пока они идут к выходу из блока, – я серьезно о вылазке в тот магазин завтра. Тебе нужна собственная одежда. Как и мне, и Гарри. И нам нужны еще медикаменты. Не сами лекарства, но бинты, спирты и шовные наборы. А еще Найл предложил развести огород. Думаю, не такая уж и плохая идея.
– Уверен, что это безопасно? – немного напрягается Зейн. – Магазин огромен…
– Нет, – честно признается Лиам. – Ты готов?
– Имеешь в виду?.. – не понимая наклоняет голову Зейн.
– Я хочу, чтобы ты пошел с нами, – уточняет Лиам.
– Окей, – спустя минуту внутренних размышлений, соглашается Зейн. Он знает, что это не безопасно. Сам бы он никогда не рискнул заглянуть в торговый центр. Но в этот раз он будет не один, и если Лиам думает, что это достаточно безопасно для них, то Зейн готов довериться ему. – Ты уверен, что остальные будут не против?
– Гарри без разницы, – спокойно выдает Лиам, вертя в руках ключи, которыми отпирает дверь, когда они подходят к своему тюремному блоку. – А Найл будет не в восторге, но протестовать не станет. Мы все хотим увидеть, из чего ты сделан. Любопытство, знаешь ли. У тебя здесь, вроде как, есть репутация из-за того, как долго ты продержался снаружи в одиночку.
– Но это не потому, что я какой-то там офигенский убийца, – фыркает Зейн, направляясь в свою комнату, чтобы захватить полотенце. – Это потому, что я был умным. Не оставался на одном месте слишком долго. Не приближался к людям. Держался подальше от городов.
– Разве… – замолкает Лиам, комкая свое полотенце в ладонях, – разве тебе не было одиноко? Когда ты был сам по себе, имею в виду.
– Нет, не было, – резко оборачивается к нему Зейн.
– Совсем?
– Совсем, – выдыхает Зейн. – Это не так сложно, как тебе кажется. Не приходится беспокоиться ни о ком. Не приходится наблюдать за смертями близких тебе людей. Быть одному в этом мире – самое умное, что только ты можешь сделать, Лиам.
– Так вот, значит, что это, – Лиам перебрасывает через плечо полотенце и скрещивает руки на груди.
– Значит, что? – не совсем догоняет его мысль Зейн.
– Причина, по которой ты не хочешь остаться, – поясняет Лиам. – Потому что боишься, что привяжешься к кому-то и, когда этот человек пострадает, не сможешь справиться с этим.
– Я не хочу с этим справляться, – поправляет его Зейн. – Я могу пройти через что угодно. Но это не значит, что я охотно пройду снова через все это. Я был счастлив наедине с собой. Может быть, ты не был бы, но я был. Было легко и просто. А это, – машет он рукой, – слишком сложно.
– Не знал, что ты трус, Зейн, – хмыкает Лиам и поворачивается к нему спиной, направляясь к выходу. – Кто угодно, но не трус.
Зейн сжимает кулаки, но отказывается заглатывать наживку. Он знает, что Лиам говорит это только потому, что хочет вынудить Зейна остаться здесь любыми способами. И Зейн все еще не понимает этого желания. Лиам совсем его не знает. Не должно быть причин для того, чтобы Лиаму было вообще дело до того, останется он или уйдет, выживет или подохнет. Если он только что-то не выиграет от этого. И что именно, неплохо было бы выяснить.
Всю дорогу до ванной комнаты они не произносят ни слова, даже когда встречают на пути Уилсона и Лену: Зейну нечего сказать Лиаму, а Лиаму, определено, нечего сказать ему. И они оба так же, как и прежде, сидят на скамейке, ожидая, пока другой примет душ.
Зейн думает, что это должно выглядеть странно. Но вместо этого, он все равно чувствует себя рядом с Лиамом комфортно, даже несмотря на то, что злится на него сейчас из-за многих вещей. Лиам назвал его трусом и расспрашивал о том, о чем Зейн пока не готов был говорить. А еще за то, что Зейну теперь хотелось рассказать, просто чтобы сделать Лиама счастливым.
Они обходятся без разговоров, и дружественных подколов остаток вечера. После душа Лиам одалживает Зейну свою чистую рубашку, выглядящую на его плечах просто нелепо, но, к счастью, никто не комментирует его вид. На ужине они сидят рядом с Гарри и Луи вплоть до момента, пока Лиам не упоминает о завтрашней вылазке в торговый центр. Луи сухо извиняется и вскакивает из-за стола, направляясь почему-то не в сторону своего блока, а в коридор.
– Пошел вон, Луи, – велит ему Лиам, когда они возвращаются к себе. Томлинсон лежит на койке Зейна, уставившись вверх, сложив руки на груди.
– Почему это? – бурчит Луи. – Не похоже, что Зейн спит здесь.
– Откуда ты это знаешь? – удивляется тот.
– Я много чего знаю, – ухмыляется Луи, садясь.
– Может быть, тогда ты знаешь, как найти путь в свою собственную камеру?! – отрезает не слишком довольный появлением здесь Луи Лиам.
– Отлично, – тяжко вздыхает и встает Луи. Он громко топает пока идет к двери и замирает около нее, держа в руках свои ключи. – Вот только, если кто-то из вас завтра пострадает, Лиам, я не смогу тебе простить этого. Ты же понимаешь? Только не после того, как я просил тебя не ходить туда.
Лиам задирает чуть выше подбородок, а Зейн делает шаг назад, скрываясь в своей камере, не желая оказаться под перекрестным огнем разгневанного Луи и сердитого Лиама.
– У нас нет выбора, – говорит ему Лиам. – Нам нужно…
– Нам не нужно ничего! – яростно отзывается Луи. – У нас есть все необходимое. Все, ради чего стоило бы рисковать вашими жизнями. Вы все становитесь слишком самоуверенными, добиваясь какого-то непонятного комфорта, из-за которого кто-то из вас может подохнуть.