Притча о десяти девах
(Мф. 25, 1–13)
В этой притче Второе пришествие Христово представляется под образом пришествия жениха в дом невесты. Жениха, приходившего в сопровождении своих друзей (см. Ин. 3, 29) и «сынов чертога брачного» (см. Мф. 9, 15), встречали очень торжественно, выходили к нему навстречу со светильниками в руках. А так как жених мог опоздать приходом, то встречавшие должны были иметь в отдельных сосудах запасное масло на случай, если налитое в светильники сгорит до прихода жениха.
Употребляя этот понятный на Востоке образ, Господь сравнил ожидание Своего Второго пришествия с ожиданием жениха, которого должны встретить десять дев со светильниками в руках. Из них пять были «мудрыми», то есть предусмотрительными, и запаслись маслом, а пять – «неразумными»; они не позаботились взять с собой запасного елея, и светильники их догорели и начали угасать. Пока они ходили покупать себе елей, пришел жених, двери чертога брачного затворились, и они не были впущены женихом на брачный пир.
Под мудрыми девами здесь разумеются все истинные христиане, всегда готовые встретить Господа, имеющие при своей чистой и искренней вере и добрые дела («елей»). Под неразумными девами здесь имеются в виду христиане более по имени – беспечные, не имеющие добродетелей. Такие не войдут на брачный пир, то есть в Царство Небесное, ибо Господь сказал: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7, 21).
Последние слова притчи Итак, бодрствуйте (Мф. 25, 13) опять указывают на необходимость постоянного духовного бодрствования для встречи Господа, день и час пришествия Которого сокрыт от нас.
О Страшном Суде
(Мф. 25, 31–46)
Полную картину последнего Страшного Суда Божия над всем человеческим родом рисует нам словами Самого Господа Иисуса Христа только один евангелист Матфей в непосредственной связи с речами Его о необходимости постоянного духовного бодрствования и готовности встретить Второе Его пришествие.
Описанию Страшного Суда предшествует притча о талантах (см. Мф. 25, 14–30), очень сходная с разобранной уже нами притчей о десяти минах, которую передает святой Лука (см. Лк. 19, 11–28). Идея этой притчи та, что каждый должен будет дать отчет Богу на Страшном Суде о том, как он использовал полученные им от Бога дарования, как благодатные, так и естественные, и что доброго приобрел с помощью их.
Повествование о Страшном Суде Господь начинает с уподобления Своего Второго пришествия торжественным выходом земных царей во славе Своей. Сядет на престоле славы Своей (Мф. 25, 31); это означает, что Господь явится как Царь и Судия вселенной. Сопровождать Его будут все святые Ангелы (Мф. 25, 31), а встречать все люди, как застигнутые в живых Его пришествием, так и воскрешенные из мертвых, – все, когда-либо жившие на земле. Перед пришествием Христовым будет всеобщее воскресение, причем воскреснут усопшие уже в особых, преображенных телах, не душевных, а духовных, оставшиеся же в живых мгновенно изменятся (1 Кор. 15, 44–52; 1 Фес. 4, 16–17).
И отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов (Мф. 25, 32). Овцы здесь представляют праведников, так как они служат образом невинности и простоты (ср. Ин. 10, 7–11; Пс. 99, 3 и Пс. 73, 1), а козлы – осуждаемых, так как они служат образом недобрых нравственных качеств (ср. Иез. 34, 17). От них нет никакого плода – ни волны, ни молока, ни ягнят; все это приносят овцы. Овцы будут поставлены по правую… сторону, так как правая сторона всегда считалась почетной и назначалась людям самым близким, а козлы – по левую (Мф. 25, 33). Эта сторона была менее почетна и в данном случае означает место осуждаемых.
Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34). Удостоившиеся благословения Бога Отца, христиане в Новом Завете часто называются наследниками обещанных благ как истинные чада Божии, которым принадлежат блага, уготованные Богом людям (см. Рим. 8, 17; Гал. 4, 6–7; Евр. 1, 14). Бог от вечности предвидел дела, а потому от вечности же и определил им соответствующее воздаяние за них: за добрые дела – Царство Небесное, а за злые – мучения.
Как видно из этой картины Страшного Суда, Царство Небесное праведники наследуют за дела любви и милосердия к ближним. О вере здесь не упоминается, ибо она уже предполагается самыми делами любви, которые суть плоды веры (см. Ин. 13, 35; 1 Кор. 13, 1–2). Равно и молитва и все прочие подвиги веры не упоминаются, потому что без них невозможна истинная любовь к ближним и искренние, нелицемерные дела милосердия. Говорится только о делах милосердия, потому что они доказывают истинную веру и благочестие христианина (см. Иак. 2, 14–26; 1 Ин. 4, 20–21; 1 Ин. 3, 15–18).
Ответ праведников свидетельствует об их смирении и сознании своего недостоинства. Таков закон нравственного самосовершенствования: чем более человек нравственно усовершается, тем более сознает он ничтожность своих совершенств. Своих последователей Господь называет Своими братьями, как близких, как сродных Ему по духу, по расположениям, по страданиям; «меньшими» называет их потому, что они уничижены, что они – нищи, отвержены (см. Мф. 25, 40).
Идите от Меня, проклятые (Мф. 25, 41). Проклятые значит лишенные даров благословения. Они осуждаются в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). Огонь здесь изображает высшую степень мучения, так как казнь через сожжение огнем есть самая жестокая казнь.
Этот образ заимствован от огня долины Енномовой к юго-западу от Иерусалима. Во время уклонения евреев в идолопоклонство там совершались жертвоприношения Молоху и туда потом свозились нечистоты и трупы казненных. Для очищения этого места там постоянно горел огонь, почему это место и получило прозвание долины огненной и стало служить образом вечного мучения грешников. Эти вечные мучения назначены, собственно, для возмутившихся против Бога злых духов, но поскольку грешники делаются соучастниками этого зла, которое сеет диавол и ангелы его, они осуждаются на те же мучения.
И пойдут сии в муку вечную (Мф. 25, 46). Мучения грешников, вопреки некоторым лжеучителям, не будут иметь конца, ибо они сами добровольно отвергли любовь Божию. Эти мучения, как многие полагают, будут состоять в страшных, но уже бесплодных терзаниях совести. Некоторое подобие их испытывается уже в земной жизни – таково, например, состояние безысходной тоски. Столь же вечным и нескончаемым будет блаженство праведников, предначатие которого бывает еще здесь.
Великая Среда
Совещание первосвященников и старейшин об убиении Христовом. Помазание Господа женой-грешницей в доме Симона прокаженного и предательство Иуды
(Мф. 26, 1–16; Мк. 14, 1–11; Лк. 22, 1–6)
Закончив все вышеприведенные речи Своим ученикам, Господь предрек скорое наступление часа Своих крестных страданий в словах, приводимых только одним евангелистом Матфеем: Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие (Мф. 26, 2). Праздник Пасхи начинался 14 нисана вечером и в тот год приходился на пятницу (см. Ин. 19, 14). Отсюда можно заключить, что слова эти были произнесены во вторник вечером или в среду.
Пасха была самым главным и торжественным праздником у евреев. Праздновалась она в память чудесного избавления из египетского рабства. Само слово «пасха» произошло от еврейского «пейсах», что значит «прохождение», «пощада» в память того момента, когда Ангел, губивший египетских первенцев, видя кровь закланного агнца на дверных косяках и перекладинах еврейских домов, проходил мимо и таким образом щадил первенцев еврейских (см. Исх. 12). В соединении с праздником опресноков, который начинался на второй день Пасхи, Пасха праздновалась восемь дней – с вечера 14-го по 21-е число месяца нисана, соответствующего концу нашего марта месяца и началу апреля.
В десятый день нисана отцы семейств должны были избрать по агнцу однолетнему, без порока, который и закалался в четырнадцатый день во дворе святилища, по надлежащем приготовлении, а затем испекался. В память первоначального окропления его кровью косяков и порогов впоследствии при праздновании Пасхи кровью закланного агнца кропили жертвенник, почему агнец и закалался при скинии, а потом при храме.
Приготовленного агнца ели всего, целиком, не оставляя ни костей, ни жил и тому подобного с пресным хлебом и горькими травами. Это вкушение начиналось тотчас по захождении солнца вечером 14 нисана.
Прежде всего приступали к чаше, наполненной вином, разбавленным водой. Воздав хвалу Богу, глава семейства пил из нее, а за ним по очереди все присутствующие. Это называлось «первая чаша». После этого умывали руки, благодаря Бога. Затем начинали понемногу вкушать пасхального агнца с пресным хлебом, горькими травами и родом густого соуса из фиников, смокв, винограда и уксуса, произнося славословие, после чего блюда уносились и снова поставлялась чаша с вином и водой.
Блюда уносились, чтобы возбудить любопытство детей и на расспросы их рассказать историю праздника (см. Исх. 12, 26–27). Глава семейства рассказывал историю еврейского рабства в Египте, избавления от него и установления в память этого праздника Пасхи. Когда снова вносились блюда, он произносил: «Это – Пасха, которую мы вкушаем в память того, что Господь пощадил дома наши в Египте». Возвышая пресные хлебы и горькие травы, он объяснял, что первые напоминают поспешность бегства евреев из Египта, а последние – горечь египетского рабства.
Засим пели первую часть так называемой аллилуйи, именно псалмы 110–114, произносили краткую молитву и снова пили вино из чаши, что называлось «вторая чаша». Затем опять умывали руки и снова вкушали агнца, травы и хлеб – от агнца ничего не должно было оставаться до следующего дня. Опять умывали руки и пили третью чашу, называвшуюся «чашей благословения», так как, испивая ее, глава семейства в особенной молитве благословлял Бога за Его особенную благодать.
В заключение испивали четвертую чашу, называемую «галлел», так как вслед за ней воспевали вторую часть аллилуйи, то есть псалмы 115–118. Эта пасхальная вечеря, по общему убеждению литургистов, легла в основу чина нашей христианской Евхаристии – таинства Причащения.
Слова предан будет на распятии указывают на Божественную прозорливость Господа. Он знал день Своей смерти, хотя сами враги Его говорили: Только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе (Мф. 26, 5).
Все три синоптика рассказывают потом о совещании, какое было у первосвященников и старейшин иудейских о погублении Иисуса. Боясь возмущения народа, который мог вступиться за Господа, они решили взять Его хитростью, тихонько от народа и по миновании праздника. Однако, найдя предателя, они, одержимые неистовой злобой, не стали ждать окончания праздника.
Святой Матфей говорит, что это совещание было в доме первосвященника по имени Каиафы (Мф. 26, 3), именно во дворе. Дворы на Востоке, находившиеся внутри здания, нередко служили местами собраний. Собственное имя Каиафы было Иосиф, а Каиафа было прозвищем или фамилией. Он был зятем прежнего, смененного римским проконсулом первосвященника Анны, или Анана.
Далее первые два евангелиста, святой Матфей и святой Марк, повествуют о помазании Господа миром некоей женой в доме Симона прокаженного. Это помазание церковное предание отличает от того помазания, которое было совершено Марией, сестрой воскрешенного Лазаря, за шесть дней до Пасхи и еще до входа Господа в Иерусалим. Этот Симон прокаженный называется так потому, что, по-видимому, был исцелен Господом от проказы.