Артём развернулся, направился к выходу.
– Слышь, Тёма, – остановил его Миша. – Я получил ответ на наш запрос по поводу Романа Кондакова… И потом ещё кое-что нашёл. Очень интересно…
– После расскажешь, – прервал его Артём. – Всё это уже не актуально. Дело закрыто.
И вышел из комнаты.
Артём шёл по лестнице куда медленней, чем хотел. Вверх ещё ничего, но вниз идти было настоящей пыткой – каждый шаг отдавался в голове сильной болью. Когда спустился в полуподвал, голова уже просто раскалывалась.
В полуподвале оказалось на удивление тихо, дверь в камеру была приоткрыта. Артём нахмурился, тут же забыл про пульсирующую в голове боль, здоровой рукой выхватил пистолет.
Как всё же неудобно его держать в левой руке!
Он осторожно приблизился к камере, заглянул внутрь.
Начальник отделения, полковник полицейской службы Борис Дмитриевич Балабин, скорчившись, лежал на полу камеры, остекленелым взглядом уставился куда-то вдаль.
Артём ни на секунду не усомнился в том, что Балабин мёртв. Вся поза начальника, тёмная лужица крови рядом с телом красноречиво подтверждали это.
Он покрепче сжал рукоять пистолета, вошёл в камеру.
В углу сидела Алина, бессмысленно раскачивалась взад-вперёд.
– Кто это сделал? – спросил Артём.
Она молча шевельнула рукой, ткнула пальцем куда-то вниз.
Он посмотрел в указанном направлении, слегка нагнулся и, к своему удивлению, разглядел на полу камеры странный след – две параллельные кровавые дорожки, явно оставленные колёсами. Следы от колёс напоминали велосипедные, но были несколько шире, к тому же дорожки находились совсем рядом, как будто колёса почти примыкали друг к другу. В длину этот параллельный след тянулся не более метра, а потом исчезал.
Такой отпечаток, скажем, мог бы оставить на полу проехавший по луже крови игрушечный грузовик, прежде чем игравший взял его в руки…
Или инвалидное кресло, которое потом сложили и подняли в воздух…
Артём, всё ещё пытаясь осознать увиденное, оторвал взгляд от кровавой дорожки, повернулся к Алине.
Та подняла голову, исподволь посмотрела на него тёмными глазами с огромными расширенными зрачками.
– Ну теперь-то я свободна? – хрипло спросила она.
40. Гость
Ромка рыскал по дому, искал, что бы такое потяжелее и поудобней взять в руку. Павло здоровый – вдвое крупнее, на голову выше, широкоплечий, – так что следовало запастись серьёзным оружием. Он примерился к кочерге от камина, но её некуда было спрятать, а держать рядом, под рукой, сразу бы выглядело подозрительно.
В конце концов выбрал топор, ничего лучшего не нашёл. Озабоченно взглянул на часы.
По всему уже было пора! Крезанутый Павло мог появиться в любую секунду.
А Сани всё ещё нету!
Поигрывая топором, Ромка подбежал к ванной, крикнул через дверь:
– Слышь, Свет! Уже всё, поздняк метаться. Сиди теперь там и не чирикай. Я, когда с Павло разберусь, скажу, тогда выйдешь.
Он прислушался.
Света по-прежнему молчала, никак не реагировала.
– Короче, я тебя предупредил!