Он вернулся в гостиную, сунул топор под диванную подушку. Пару раз проверил, как будет хватать его в случае чего. Получалось вроде неплохо.
Лучше не вставать, сидеть здесь, так безопасней!
Ромка, волнуясь, уселся на диван.
Тут же вспомнил, что дверь заперта, значит, придётся вставать, открывать. А потом, может, уже и не удастся так сесть, рядом с топором.
Нет, лучше сейчас открыть, чтобы после не вставать!
Он сбегал, суетливо открыл дверной замок. Вернулся обратно, взял в руки журнал, приготовился.
Сидел якобы развалясь, на самом же деле напряжён был предельно. Главное, потянуть время, пока не подъедет Саня. Саня драться умеет, у него пояс по карате.
Ну, а если что, то топор вот он тут, прямо под рукой.
Как хрястну по балде!
Ромка даже поёжился в предвкушении того, как лихо он управится с гостем.
И в эту секунду в дверь постучали.
Он сразу же сильно занервничал, растерялся.
Но всё же взял себя в руки, крикнул вполне уверенно:
– Входи, Павло, открыто!
Дверь, скрипнув, медленно открылась. Гость вошёл в дом.
Выражение лица Ромки Заблудшего вдруг резко изменилось. Он, оторопев, уставился на вошедшего.
Потом недоверчиво спросил:
– Рудик? – От изумления даже встал с дивана, шагнул навстречу гостю. – Ты что, ходишь?
– Да, я опять стал ходить, Тощий! – проскрипел Рудик.
– Как ты меня назвал? – поразился Ромка.
Неожиданно страшное воспоминание, то самое, от которого он все эти годы пытался освободиться, с необыкновенной яркостью снова всплыло перед глазами.
Он, Тощий, стоит у покосившейся ограды. Рядом маячит Пузырь, за спиной толкается Жопен, он чувствует на шее его дыхание. Все трое, не отрываясь, в ужасе смотрят, как в полусотне метров от них, на ступеньках старого дома, корчится от дикой боли Немец, рука которого прижата тяжёлой колонной. Немец безрезультатно пытается освободиться.
– Ребята, помогите! – кричит он. – Помогите-е-е!
Он отчётливо видит его глаза. Умоляющие, полные отчаянного страха глаза.
И в ответ на эту безумную мольбу отрицательно качает головой.
Ромка покачал головой (почти так же, как тогда), никак не мог поверить.
– Не может быть! – прошептал он, замерев на месте. – Немец?
Рудик медленно шёл к нему.
– Да, Тощий! Это я. Я так обрадовался, когда наконец нашёл тебя! Я ведь так долго тебя искал, так ждал этой нашей встречи! Она должна была произойти гораздо раньше, но, как это говорят, человек предполагает, а бог располагает, кажется, так, Тощий? Жизнь всё поправляет, корректирует… Так что и мои планы она малость поменяла. Ты неожиданно исчез в неизвестном направлении, поэтому ушло, как видишь, довольно много времени, пока я тебя нашёл. Но зато видишь, как хорошо получилось, в конце концов мы опять вместе… Как говорится, как верёвочке ни виться… Я, когда наконец узнал, что ты здесь осел, уже ни о чём больше не думал, только бы с тобой опять встретиться. Не слезал с мамы, пока мы сюда ни переехали…
Рудик неожиданно осёкся, из горла его вылетел странный звук – то ли всхлип, то ли стон. По лицу прошла судорога. Он остановился на секунду, почувствовал, что сильно устал. Помимо всего прочего он давно не говорил так долго.