Он ей всем обязан.
Это она сделала его сильным, заставила дядю Костю изготовить специальные спортивные снаряды, чтобы он мог тренироваться…
Это мама помогла ему выбрать новое, так понравившееся ему, придающее силы имя – Рудольф.
А теперь её нет.
Теперь придётся всё делать самому.
Он справится. Он должен справиться. Сначала надо довести до конца задуманное, а там…
Там будет видно.
Он вытер слёзы, медленно вернул очки на место.
«Скорая помощь» фыркнула простуженным мотором и уехала. Напоследок громко, на всю улицу, выстрелила выхлопным газом, напугала рычащих собак.
Рудик по-прежнему не двигался в своём кресле, укутанный плотной тенью раскидистого клёна. Увидеть его там, не подойдя совсем близко, было почти невозможно.
Что же теперь делать?
Он просидел так ещё некоторое время, наблюдая за выходившими из «Котлетной» людьми.
Потом плотно сжал губы, потянул на себя рычажок в подлокотнике, развернул кресло и покатил прочь.
Выход был найден, решение принято.
39. Начальник
Сеня Храпченко осторожно въезжал во двор приозёрского отделения полиции, сочувственно поглядывал на сидевшего рядом опухшего, белого, без единой кровинки в лице, Артёма. Голова у его молодого начальника была перевязана, правое запястье утопало в полиэтиленовом мешке со льдом.
Артём в отличие от Вити Сушкина в больницу ехать категорически отказался, в первую очередь потребовал отвезти себя в отделение. Хотел лично обо всём доложить Балабину, важно было обсудить все детали перед появлением высокого начальства, выработать совместный план. Его, Артёма Раскатова, дальнейшая карьера также зависела от того, как будет преподнесена вся эта история. Понятно, что пальму первенства Балабин заберёт себе. Но он хотел понять, как Борис Дмитриевич собирается отметить его роль в деле, может быть, даже дипломатично подсказать кое-какие нюансы. Здесь каждая минута дорога, начальство должно было появиться вот-вот.
Так что больница может и подождать.
Сеня Храпченко остановил машину, выключил мотор.
– Я немного тут посижу, ладно? – застенчиво спросил он.
Артём кивнул, левой рукой открыл дверцу, выскочил из машины, перескакивая через ступеньки, влетел внутрь отделения.
Сеня, глядя ему вслед, безнадёжно покачал головой. Остался задумчиво сидеть на месте. После всепго, что он увидел в «Котлетной», сил на какие-либо действия у него совсем не оставалось. Два последних дня полностью перевернули его понятия о жизни вообще и службе в полиции в частности.
Так больше нельзя!
Единственное, чего он хотел теперь, – это очутиться сейчас как можно дальше отсюда и чтобы вся жуть, в которую он поневоле оказался втянут, забылась, как страшный сон.
Не заходя в дежурную, располагавшуюся со стороны улицы, где лежал разрезанный на части Серёга Агапов, Артём сразу поднялся по лестнице наверх, на второй этаж.
Миша Сердюков, не имевший ни малейшего понятия о том, что происходило внизу, преспокойно сидел в общей комнате за компьютером, старательно выполнял данное ему поручение. Покосился на влетевшего Артёма и застыл в изумлении. Перемены, произошедшие с его непосредственным начальником за столь короткое время, были весьма разительны.
– Ни хрена себе! – только и сумел сказать Миша.
– Ничего, жить буду, – усмехнулся Артём. – Балабин у себя?
– Вниз пошёл, к задержанным. Что было-то? Смотрю, тебе там мало не показалось! А Сушкин где?
– Сушкин в больнице. Нос сломан. Потом расскажу.