Очень тихий городок: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К тому же Рудик прекрасно управлялся с ним. Он без каких-либо видимых усилий приподнял искусственную руку ещё выше, а затем опустил её вниз. На конце руки теперь торчали два длинных, сильно согнутых крючка. Этими крючками Рудик неожиданно ловко ухватил и крутанул толстую стальную трубку, которую Алина принимала за обыкновенную диагональную перекладину кресла, неотъемлемую часть его сложной конструкции. (Перекладин таких было две, по одной с каждой стороны.) Трубка тут же легко отсоединилась, свободно повисла в воздухе.

Одновременно Рудик здоровой рукой задрал свободно болтающуюся штанину. Показался обрубок правой ноги, который плотно входил в обхватившую его металлическую чашу. Конусовидная чаша эта, в свою очередь, в том месте, где должно было быть колено, заканчивалась стальными шарнирами с нарезкой. Рудик поднёс туда трубку, теми же уверенными движениями присоединил её. Свободный же конец он вставил в прикреплённый к подножке кресла ещё один небольшой протез, представлявший собой стальную ступню ноги, обутую в чёрный ботинок. После чего опустил брючину на место. Сразу возникла иллюзия почти полноценной ноги.

Алина наконец закрыла рот, проглотила слюну. По-прежнему не могла оторвать глаз от его манипуляций. Поражало, как быстро он действует, как точно подходят друг к другу, защёлкиваются, завинчиваются все металлические части.

Рудик ловко проделал ту же операцию со второй стальной трубкой и своей левой ногой. Закончил сборку, щёлкнул каким-то рычажком. Зажимы в подножке, которые держали внизу кресла его ножные протезы, тут же ослабли, сложились, чёрные ботинки освободились.

Он опять повёл рычажком, и сама подножка резко ушла, утопилась в специальную прорезь в основе кресла. Ботинки с тупым звуком стукнулись подошвами о пол камеры.

Рудик положил обе руки – искусственную и настоящую – на подлокотники, опёрся на них и… встал на ноги.

Каждый раз, когда он собирал себя, с благодарностью вспоминал дядю Костю Новикова. Вот уж правда золотые руки были у человека. Весь Южинск у него ремонтировался. Работал дядя Костя токарем на заводе Дзержинского, а по вечерам либо пил, либо рукодельничал. Но уже если брался за что-то, то доводил до полной кондиции, любо-дорого поглядеть. Не однажды дядю Костю хотели в Москву посылать, на выставку достижений, как самородка-изобретателя. Но всякий раз мешал очередной запой, кончалось тем, что начальство ехало, все лавры себе забирало. А дяде Косте завсегда хоть бы хны, плевать с большой колокольни.

Когда беда случилась (тот треклятый взрыв!), он сразу к маме пришёл, плакал, сочувствовал, очень был жалостливый. Уже в те дни начал мозговать насчёт протезов, кое-что сразу и сварганил. Уж больно, видно, хотел на маме жениться, вот и старался.

А когда кресло из Германии прислали, то тут уж взялся как следует. Недели три мастерил, а то и больше, но всё сделал по первому разряду, в точности как они с мамой хотели. Плюс сам кое-что добавил.

Заодно и его, Рудика, научил в металлах разбираться. Интересная эта оказалась штука, металлы. И ещё много чему научил. Был уверен, что, пользуясь всеми этими хитроумными приспособлениями, Рудик, несмотря на инвалидность, тоже станет таким же мастером, рукоделом. Так что потрудился над креслом на славу.

И кресло, чего говорить, получилось важное, с секретами. Нигде больше такого не сыщешь, это уж стопроцентно.

Да и дядя Костя уже ничего подобного никогда не сделает, поскольку пять с половиной лет назад умер в одночасье: сердце остановилось.

Собственно, неожиданности в этом особой для них с мамой не было. Они знали, что он очень плох, постоянно болеет. Потому ничего и не предпринимали, пока он был жив. Понимали, что ему недолго осталось.

Только после его смерти они с мамой наконец осуществили всё, что задумали. А вскорости и вообще уехали из Южинска.

Так что дяди Кости, фамилию которого он теперь носит, больше нет.

И мамы нет.

Рудик медленно повернулся к Алине, шагнул к ней.

Она тихо ахнула, застыла окончательно. Стояла ни жива ни мертва, боялась дохнуть.

Он протянул к ней протез в чёрной перчатке, левой рукой опять повернул какой-то механизм на запястье. Торчавшие из чёрного кулака крюки вошли в специальные пазы и исчезли. Вместо них из другого отверстия выскочило длинное, зазубренное лезвие, почти коснулось её шеи.

Алина вдруг почувствовала, что маячившее перед нею лицо в тёмных очках расплывается, а пол уходит у неё из-под ног. Она нелепо взмахнула руками и, теряя сознание, упала на пол.

Сильно разбила при этом коленку, но боли уже никакой не ощутила.

Рудик секунду размышлял, глядя на неё, потом отвернулся. Быстро, ловко оперируя одной левой рукой, сложил своё кресло.

Легко, словно какой-то невесомый предмет, подхватил его, перешагнул через неподвижную Алину и, не оглядываясь на лежащих, вышел из камеры.

37. Пистолет

Дежурный по отделению Серёга Агапов сидел за столом, тупо смотрел на лежавшие перед ним металлические части, непосредственно относившиеся к его личному табельному оружию. Этот козёл, Вова Ольшанский, которого он сменил, перед уходом решил продемонстрировать, как быстро он может разобрать пистолет на части. Предполагалось, что потом Серёга так же быстро соберёт пистолет обратно. Он, собственно, и пытался, но, как назло, одна из частей почему-то ни за что не хотела становиться на место.

За спиной раздался какой-то шум. Серёга поднял голову, повернулся и с изумлением обнаружил рядом с собой незнакомого парня в кепке-бейсболке и тёмных очках. Хотя глаз парня за тёмными стёклами он не видел, но было ясно, что тот смотрит прямо на него.

– Ты как сюда попал? – нахмурился Серёга.

Незнакомец ничего не ответил, смотрел мимо, на входную дверь. Серёга проследил за его взглядом. Почему-то ему всё это очень не понравилось.

– Ты кто такой? – угрожающе спросил он.

Одновременно снова попытался собрать пистолет, и на этот раз всё, к счастью, получилось, защёлкнулось.