— Так легко рисковать жизнью, верно. Или здоровьем. Можно гордиться своей жертвой, носить ее как знак отличия. Но сейчас ведь все иначе, верно? После такого не получится любоваться собой в зеркало. Наши друзья пустят тебя по кругу, отымеют во все дыры, и ты больше никогда не сможешь чувствовать себя полноценным мужиком. А ведь это так важно, для тебя это важнее всего на свете.
Рейз ударил головой назад, резко и с наслаждением представляя, как сломает ублюдку нос. Промахнулся.
Вейн рассмеялся и отступил назад:
— Твоя ручная хозяйка этого не стоит. Ты знаешь ее совсем недолго, из-за нее на тебя постоянно валятся несчастья. Все, что ты был ей должен, ты уже отдал, ведь так?
Он будто читал Рейза и те отравленные сомнения, за которые было так отчаянно стыдно.
Вейн ошибался только в одном.
Рейз не мог уступить — не этой мерзкой, трусливой части внутри себя, которую ненавидел. Не хотел предавать — не только Силану, себя самого.
— Я знаю, ты хочешь тянуть время. Делать вид, что готов согласиться, а потом сомневаться снова, — Вейн рассмеялся, надавил пальцами и кончики прошлись по ложбинке между ягодиц. До тошноты унизительно. — Это было бы забавно. Я бы мог с тобой поиграть, если бы не спешил так сильно. Поэтому мы поступим проще. Я принес с собой твое признание. Тщательно записанное и очень подробное. Ты подпишешь его, и тебя оставят в покое. Или нет, и ты на личном опыте узнаешь, как щедро этих господ одарила природа. Выбирай. У тебя есть десять счетов.
Рейз зажмурился.
Смешок одного из уродов полоснул будто плетью по спине.
— Десять, — в голосе Вейна слышалась улыбка.
Рейз чувствовал, как сильнее заколотилось сердце.
И какая-то почти детская, наивная часть не хотела верить, что это все взаправду.
— Девять.
Вейн гладил его, дразнящими, ледяными прикосновениями, и Рейза будто парализовывало всякий раз.
— Восемь. А знаешь, твоя жертва может оказаться совсем напрасной.
Рейз молчал.
Хотел бы съязвить, но за шумом в ушах едва слышал собственные мысли. И отчетливо чувствовал, как не терпится уродам, которые его держали.
— Семь.
— Шесть.
— Пять. Когда я скажу милой Силане, что с тобой сделали… Хм, что же она сделает? Удержит ли пламя в узде?
Рейз стискивал зубы и уговаривал себя: молчи. Не отвечай ему, не давай слабину. Только не сейчас, ему этого и надо.
— Четыре. Она ведь очень дорожит тобой.
— Три, — потом Вейн фыркнул. — Нет? Ну как хочешь. Господа, приступайте.
Это едва не сработало: Рейз чуть не рванулся за ним, остановить, сказать… что угодно, чтобы выиграть еще одну отсрочку. Ведь десять счетов еще не закончились.
Он сдержался, переборол себя в тот последний момент и уже после выдавил:
— К Ирбису тебя. Ты ничего, слышишь, урод, ничего от меня не получишь.
— Надо же, — почти изумленно заметил Вейн, — он и правда решил геройствовать. Господа, я зайду через пару часов. Мало ли, может, наш герой передумает.
Он еще не договорил, а первый из выродков уже прижимался к Рейзу сзади, терся стояком о задницу.
Рейз принялся вырываться снова, отчаянно и бесполезно. Понимая, что это не поможет.