Или же им просто было все равно, и они были уродами. Вывернутыми, больными ублюдками. Хотя, чего еще Рейз ждал от прихвостней Вейна.
Он цеплялся за эти мысли, чтобы не слушать, не поддаваться липкому, отвратительному чувству страха.
Они могли сделать все, что угодно.
А некоторые вещи совсем не оставляли следов.
— Думаешь, ты такой сильный, песик, — третий всегда улыбался. Больше всех говорил и меньше всех бил. Смотрел прозрачными, рыбьими глазами, будто впитывал все. И как Рейзу больно, и как он сдерживается, чтобы не убить. — Думаешь, ты герой. Терпишь побои, хороший верный гладиатор. Но если бы захотел…
Третий ударил без замаха, быстро и очень точно, острым носком модных дорогих туфель под ребро.
Рейз скорчился, и стиснул зубы, когда первый схватил его за волосы, запрокинул голову назад.
— Если бы ты захотел, — весело, небрежно продолжил Третий, — ты бы все равно ничего не сделал. Потому что упустил свой шанс. И теперь мы можем развлекаться с тобой, как захотим. Можем разложить тебя на троих, как послушную маленькую сучку.
Рейз сплюнул ему под ноги:
— Бабы не дают, да, урод?
Тот рассмеялся:
— К стене его.
Рейз все же не выдержал, принялся вырываться, сквозь боль и затягивающую все перед глазами алым злобу.
Но ублюдок был прав, сил не оставалось. Все ушли на то, чтобы вытерпеть боль. Чтобы сдержаться.
И внутри, противным тонким голоском ныла трусливая, недостойная настоящего мужика часть, которая безмозгло и тупо надеялась: только бы отрубиться. Не чувствовать и не осознавать.
Не знать, что будет дальше.
С Рейза сдернули одежду, свалили неопрятной кучей лохмотьев в углу.
Руки — грубые, от которых тошнота подкатывала к горлу — распластали Рейза у стены. Дернули ноги в стороны.
Сзади прижался кто-то из этих уродов, ткнулся членом между ног, и Рейз взвыл, рванулся с новыми силами прочь.
Его удержали.
Кто-то снова рассмеялся.
Рейз зажмурился, и сказал себе: это не важно. Это не со мной.
Пусть делают, что хотят.
Это не помогало.
Ничто не помогало, и какой-то урод терся о него, тяжело дышал, дыхание опаляло кожу.
— Давай, ты его сзади, а я вставлю в рот.
— Не откусит?
— Не сможет, главное держать правильно.
Их мерзость будто просачивалась в него, пачкала изнутри, хотя они и не делали еще ничего. Просто были уродами, которых Рейз бы убил.
Которых зря не убил, когда мог.