Глава 32
***
Несколько раз Силана уходила в гостиную, чтобы помолиться. Можно было остаться у постели Грея, но там, рядом с Мелезой она чувствовала себя лишней.
Грей снова уснул, беспокойно и тревожно, и было страшно разбудить его неосторожным словом.
Ночь тянулась медленно, измерялась пламенем, которое восстанавливалось медленно, по капле.
В гостиной стояли миниатюрные часы — крохотная копия Часовой Башни. Они меняли цвет постепенно, неспешно снизу-вверх, как и настоящая Башня.
Когда Силана возвращалась в комнату Грея, то спрашивала у Мелезы, нужно ли принести что-нибудь. Раз за разом получала один и тот же ответ: «Все в порядке, Силана. Тебе нужно отдохнуть».
Сама Мелеза не уходила, не брала книгу, сидела неподвижно, будто изваяние, и держала руку рядом с безвольной рукой Грея. Не касаясь, но и не убирая.
Хотелось дать им больше времени наедине.
Незадолго до рассвета, когда Силана снова отлучилась для молитвы, на дальней стене гостиной засветился чародейский глиф — один из многих, что был в помещении. Силана без труда распознала знак, с помощью которого чародеи связывались друг с другом.
Это могло быть важно и нужно было предупредить Мелезу.
Когда Силана подошла к комнате Грея, услышала голоса. Он пришел в себя.
Грей сказал что-то, что ей не удалось разобрать, а потом спросил тихо и невнятно:
— Испугалась?
— Нет, — ответила Мелеза. Силана не видела ее, но почему-то очень отчетливо представляла: холодный взгляд и идеально прямую спину. — Я сама много раз желала тебе смерти.
— А я да, испугался, — признал он устало. Он никогда не говорил так с Силаной, и всегда казался очень сильным. Не способным на страх. — Не хочу умирать, не попрощавшись. И вообще не хочу умирать.
Силана услышала, как судорожно вздохнула Мелеза, и ее резкий, будто оплеуха ответ:
— Ты не умер.
— Испугалась все-таки, — словно самому себе сказал он. — Значит, еще не разлюбила. Знаешь, я иногда просыпаюсь, и думаю, что уже все. И тебе стало действительно наплевать.
Мелеза промолчала, и Грей продолжил:
— А потом вижу, что нет. Значит, еще можно надеяться.
— На что? Что я прощу? Ты с самого начала этого ждал. Еще когда полез той шлюхе под юбку.
— Ничего я не жду. Мне просто без тебя больно.
— Я это уже слышала.
Он выдохнул, Силана услышала шорох и скрип кровати, и надолго все стихло, а потом Грей заговорил снова:
— Мелеза, я ошибся. Я не могу это исправить, не знаю, как искупить. Я только вижу, что нам всем от этого плохо. Если Силана права… если наказание поможет, если после тебе станет легче… я его приму.
Значит, он очнулся уже тогда, слышал разговор Мелезы и Силаны.
— Конечно, ведь это так легко, — слова Мелезы сочились ядом. — Принять наказание, и жить дальше будто ничего не было. Чтобы потом снова…
Она замолчала, не договорив, а Грей спросил:
— Ты и правда веришь, что я поступлю так снова?