Он прав. Единственной рекламой были маленькие таблички с надписью «Религиозные шатры впереди».
— Наверное, из уст в уста, — отозвалась я, захлопывая дверь.
Обойдя машину, Кетчер взял меня за руку, отчего я, конечно же, возрадовалась как дурочка, и мы пошли по дороге. А потом по высокой траве поляны.
Дойдя до шатра, обнаружили, что все ряды металлических стульев заняты и остались только стоячие места. Справа несколько музыкантов, вооруженных банджо, гитарами и скрипкой, играли гимн. Напротив них располагался небольшой деревянный помост с микрофоном в центре. На сцене стояли двое мужчин средних лет с проседью в волосах и наблюдали за входящими людьми. Время от времени самый высокий из них приветственно поднимал руку и улыбался. Иногда кивал.
— Полагаю, это Эзра и Зик Честеры, — сказала я.
— Похоже на то. Высокий, должно быть, Эзра. От него буквально исходят волны евангелизма.
Я рассмеялась над подобным описанием. Через несколько минут Эзра подошел к стойке микрофона. Гудение толпы постепенно стихло.
— Добрый вечер, дорогие. Мое сердце радуется, видя, как много людей сегодня пришло. Надеюсь, каждый получит удивительное благословение. Мне хотелось бы начать нашу службу с песни. — Он повернулся к музыкантам. — Мальчики, давайте споем «Я видел свет».
Гитара, скрипка и пианино заиграли мелодию. Почти одновременно люди в толпе начали хлопать и топать ногами в такт ритму.
— Я бесцельно скитался по грешной жизни.
Я оторвала взгляд от палатки и уставилась на Кетчера круглыми глазами и с открытым ртом.
Он обернулся и улыбнулся.
— Что?
— Ты поешь.
— Я в курсе.
— Хорошо получается.
Он подмигнул.
— Что ж, спасибо. Я преуспел во многих вещах, как в спальне, так и за ее пределами.
Закатив глаза, я спросила:
— Откуда такой, как ты знает слова этой песни?
Кетчер с притворным негодованием прижал руку к груди.
— Ты намекаешь, что я не духовный человек?
— Возможно.
— Должен сказать, что когда я рос, посещал церковь при каждом удобном случае.
— Правда?
Он кивнул.
— И воскресную школу каждое лето.
— Я впечатлена. Какое вероисповедание?
Он приподнял бровь, глядя на меня.
— Угадай.