Я: Ага, но тогда я была не в церкви!
К.: Пробовала ролевые игры? Я вполне мог бы сыграть священника, а ты невинную монахиню. Проклятье, я так чертовски жажду засунуть руку под рясу и трахать тебя пальцами, пока не кончишь и не прокричишь мое имя.
В этот момент я почувствовала, как ступни обжигает огонь, но не преисподней, а желания. А потом снова взяла себя в руки. Есть всего несколько вещей, которые я не могу сделать, вне зависимости от того, насколько они горячи. Например, я не могу заниматься сексом в церкви. Особенно на похоронах. Не говоря уже о том, что я сама их организовала.
Поэтому яростно набрала текст.
Я: Достаточно. Не сейчас. Поговорим позже.
К.: Ладно. Только надень юбку. Хочу по дороге трахнуть тебя пальцами.
Господи-боже, этот мужчина неумолим. Вместо ответа я отключила телефон, покончив с искушением. И осторожно вернулась в зал. Взглянув на алтарь, заметила разочарованное лицо Иисуса на массивном витражном стекле.
— Мне очень жаль, — пробормотала ему.
Несколько человек на скамье передо мной с любопытством обернулись. Пытаясь сохранить лицо, я быстро добавила:
— Да, я очень, очень сожалею о вашей утрате.
Одна из женщин покачала головой, словно искренне прониклась моими словами. Когда они отвернулись, я закатила глаза и вздохнула.
В этот момент ко мне присоединился Тодд.
— Ты в порядке? — поинтересовался он.
— Все нормально. А что?
— У тебя лицо красное и ты, кажется, запыхалась.
— Все нормально, — повторила я.
Как же мне хотелось прибить Кетчера! Ладно, по крайней мере, я хотя бы снова смогу его трахнуть. Может, и дважды. Возможно, даже позволю ему побить со мной рекорд в восемь оргазмов.
А потом можно и убивать.
ГЛАВА 10
После похорон миссис Лофтон я на катафалке поехала обратно к бюро, чтобы забрать свою машину. Было уже около четырех и со вчерашнего вечера к нам не приходили посетители, а потому я закрыла офис и похоронное бюро, а затем направилась домой, чтобы подготовиться к свиданию. Точнее, я предполагала, что это свидание. Разумеется, Кетчер не предлагал поужинать, выпить и что там еще обычно делают на свиданиях. Лишь сообщил, что будет ждать, чтобы вместе съездить и проверить зацепку.
О, и еще он хотел трахнуть меня пальцами по дороге. И да, мне определенно не хотелось забывать эту деталь.
Я быстро приняла душ, сделала прическу и макияж. Учитывая, что мы планируем присутствовать на уличной проповеди, я скользнула в шелковую блузку сливового цвета и черную расклешенную юбку до колен. Февральский воздух прохладен, потому пришлось надеть чулки и черные сапоги, а на плечи накинуть черный пиджак.
В дверь позвонили без двух минут шесть, вызвав у Мотауна приступ лая.
— Полегче, мальчик, — приговаривала я, идя по коридору.
Отперев и распахнув дверь, увидела Кетчера, одетого в сногсшибательный темно-синий костюм. Мой взгляд скользнул с его лица на руки, в которых вместо полагающегося букета цветов находилась книга.
Я скрестила руки на груди и улыбнулась.
— Собираетесь вручить мне книгу, агент Мейнс?
Он усмехнулся.
— Не совсем. Я хотел сделать приятное и подарить цветы, но подумал, что работая в похоронном бюро, ты, должно быть, устала от их запаха.
От его проницательности и заботы у меня отвисла челюсть. Раньше всякий раз, когда мужчины дарили мне цветы, я просто улыбалась и говорила «спасибо». Правда заключается в том, что тошнотворно-сладкий цветочный запах так сильно ассоциируется с работой, что я ненавижу чувствовать его где-то еще.