— Слишком маленький.
В следующую секунду Кетчер сорвал с себя пиджак, галстук и рубашку. Вид его скульптурно вылепленной обнаженной груди обездвиживал, будто в меня выстрелили из транквилизатора. При звуке своего имени, я стряхнула оцепенение.
— Что?
— Я сказал, используй мою рубашку.
— Ох, прости. Я на мгновение отключилась.
— Похоже, это происходит каждый раз, когда ты видишь меня с голым торсом, — с ухмылкой ответил Кетчер.
Я сузила глаза.
— Я мысленно перебирала список того, что делать дальше.
— Ну, разумеется.
— Неважно. Займись делом и сложи ее в треугольник для жгута.
Пока Кетчер работал, я взяла Эзру за руку и скрестила ее на груди. Когда жгут был готов, просунула его за рукой и спиной пострадавшего. Соединила концы на уровне ключицы и завязала их.
— Ладно, это все, что мы можем сейчас сделать. Нужно дождаться скорой помощи, чтобы ввели противоядие.
— Ладно. Спасибо, — слабо пробормотал Эзра.
— Может, мне на него пописать? — внезапно спросил Зик.
Кетчер уставился на него с отвисшей челюстью.
— Ты что, рехнулся?
Зик упер руки в бока.
— Старожилы говорили, что моча помогает разбавить яд.
Я покачала головой.
— Нейтрализация яда мочой всего лишь миф.
— Слава богу. Меньше всего мне хотелось бы видеть его член, — пробурчал Кетчер.
Зик открыл, было, рот что-то ответить, но его прервал вой сирены. Скорая неслась по полю, взметая комья грязи и травы. И с визгом остановилась справа от шатра. Кетчер кинулся встречать их, чтобы провести сквозь хаос толпы.
Разумеется, при виде санитаров с носилками, толпа расступалась как Красное море перед Моисеем. Я поднялась на ноги и отошла в сторону, чтобы они могли приступить к работе.
Установив капельницу, один из санитаров взглянул на нас.
— Мы сейчас только стабилизируем его состояние. Нужно как можно скорее доставить его в больницу, чтобы ввести противоядие. Кто тут ближайший родственник или опекун?
Зик поднял руку.
— Я его брат.
Санитар кивнул.
— Если хотите, можете поехать с нами.
— Хочу. Спасибо.