— Почему?
— Она потребовала, чтобы все осталось между нами.
— Имя отца? Скверно…
— Дело не в имени отца.
— А в чем?
— Она рассказала, по какой причине этот путь нам не поможет.
— Что-то я не совсем понимаю, — пробормотал Майк.
— Придется просто поверить на слово. Она объяснила ситуацию. Это тупик.
— Но почему?
— Я тоже не понимала. До тех пор, пока Сьюзен не сказала.
— И она не хочет разглашать причину?
— Именно.
— Тогда тут, наверное, что-то очень личное. Или интимное. Недаром она выбрала в собеседницы тебя, не меня.
— Личным я бы это не назвала.
— То есть?
— Ты говоришь, точно не доверяешь моим суждениям.
— В других обстоятельствах, Айлин, я бы доверил тебе даже свою жизнь. — Майк нервно потер подбородок.
— Но?
— Но я только что подвергся жесткому допросу объединенных сил УБН и федералов.
В трубке молчали.
— Они ведь тебя тоже допрашивали, верно?
— Да.
— Почему же ты мне ничего не сказала?
— Получила строгое предупреждение. Они сказали, если я сообщу тебе, это может повредить очень важному федеральному расследованию. Угрожали судебным преследованием и потерей работы, если проболтаюсь тебе.
Майк промолчал.
— И учти, — Айлин нервно повысила голос, — моя подпись тоже имеется на этих рецептурных бланках.
— Знаю.
— Что, черт возьми, происходит, Майк?
— Долгая история.
— Ты действительно сделал то, в чем тебя обвиняют?