– Мы?
– Ассоциация «За свободу слова» студентов высшей школы «Эллери Тойфелл», а я ее вице-председатель.
– Будь осторожна. Не хотелось бы вызволять тебя из полицейского участка.
– Не беспокойся, папа. Смотри.
Дидо развернула три рулона полотна, засунутые между Эсмеральдой и грумом в ливрее.
WE LOVE YOU ADRIAN[54]
МЫ ТВОИ ДРУЗЬЯ
ДА ЗДРАВСТВУЕТ АДРИАН НОВАК
– Ничего особенного, как у любого комитета встречи. К чему могут придраться? Но Адриан Новак будет знать, что он не один.
Она скатала все три полотнища вместе.
– Потом мы пойдем в «Слэшер», обсудим нашу стратегию поддержки Десятки.
– Десятки… Голливудской? – робко поинтересовался Джослин.
– А! Во Франции о ней тоже говорят? Им грозит тюрьма. Ох, я просто бешусь оттого, что моя страна так гнусно поступает с людьми, всего лишь позволяющими себе иметь свое мнение.
– Они коммунисты?
– Ну и что? – живо отпарировала она. – Давай тогда покатим бочку на Рузвельта за то, что он был союзником СССР во время войны! Если на то пошло, его тоже надо вывалять в грязи и предать суду, только он умер.
Джослин поднял руки, защищаясь.
– Спокойно. У меня такое впечатление, что здесь, в Америке, «коммунист» – ругательное слово.
– Я не коммунистка, я ненавижу Сталина, который морит голодом берлинцев и бряцает оружием, когда мы заключили мир, но я не хочу, чтобы моя страна уподоблялась тирану!
– На улице ветер, – сказал отец. – Не забудь надеть шапочку и шарф.
Дидо надела пальто в крупную бело-синюю клетку с такой яростью, будто облачалась в доспехи, нахлобучила розовый берет и повязала шарфик в тон.
Она чмокнула отца в щеку и повернулась к Джослину.
– Хочешь пойти со мной поддержать Новака на вокзале?
Мистер Беззеридес поцокал языком: Тц-ц! Тц-ц!
– Это будет крайне неосторожно. На таких демонстрациях повсюду шпионы ФБР, ты же знаешь. Ты американская гражданка, бобби-соксер. Я тоже. Но он, наш с тобой друг, гость нашей страны, и, если его засекут, вышлют в два счета.
Дидо посмотрела на отца, потом на Джослина.
– Вот видишь, – вздохнула она. – Не зря я их ненавижу. Но папа прав. Джи-мены[55] мистера Гувера запросто могут сидеть в засаде где-нибудь за кленом прямо на этой улице. Поди объясни им, что ты зашел к Беззеридесам выпить чаю и послушать турецкое танго.
Она подхватила упавшие рулоны, пристроила их под мышкой и ушла, хлопнув дверью.
И тотчас откуда ни возьмись материализовался Алисин Кролик. Приоткрыв в насмешливой улыбке свои длинные зубы, он косился на Джослина, а тот не сводил глаз с двери. «Да, да, – прошелестел Кролик ему в ухо. – Точно! Два первых слога этой странной фамилии, бе-зе, и впрямь звучат как французское слово baiser – поцелуй».
Поцелуй, вне всякого сомнения.
– Выпьешь еще чаю? – предложил Просперо, не замечая, как взволнован его юный гость. – У меня есть еще немного времени, пока вновь не упадут юбки с бедняжки Марджи. Расскажи-ка мне, милый Джо, чем тебя поманила Америка?