Собеседник достал из-под спецовки пачку листовок и дал каждому по одной.
За твердую минимальную зарплату
Против расовой сегрегации
Против страха
УОЛЛЕСА В ПРЕЗИДЕНТЫ!
Космо продемонстрировал ослепительный равнобедренный треугольник.
– Заманчиво! Но ваш Генри Уоллес нажил состояние за счет фермеров, это же он создал те хитрые семена, которые им приходится покупать каждый год. Думаете, этот тип будет достойным доверия президентом? – хмыкнул он, протягивая собеседнику пастилку жевательной резинки.
Тот невозмутимо взял ее, поблагодарил, развернул.
– Ну? – спросил он. – Вы тогда за Дьюи или за Трумэна?
– Ни за того, ни за другого, я еще не дорос до права голоса.
На светофоре загорелся зеленый. Космо тронулся.
– Я за партию Отвязных и Беззаботных! – крикнул он, помахав на прощание рукой. – И, ясен пень, Невидимых Кроликов!
– А ты тоже студент? – спросил Джослин немного погодя.
Космо Браун воздел очи горе – вернее, уставился на зеркальце заднего вида.
– Моя семья так думает… Скажем, я взял академический отпуск. На год, а там будет видно.
Он выплюнул поверх дверцы зеленый комочек жевательной резинки и через несколько минут засигналил перед баром на 107-й улице. Внутри была только одна девушка, которая, завидев их, встала.
– Для нее, – тихо сказал Космо, не сводя с девушки глаз, – задуть спичку значит приглашение к поцелую.
А девушка уже шла к ним – красная сумочка прижата к охряно-желтому платью, на плечи наброшен жакет. Она остановилась, собрала свои густые кудри и повязала их шарфиком с желто-синими ромашками.
– Джо, это Джинджер. Джинджер обожает Чехова. Вероятно, скоро выйдет за него замуж. За русского, – подмигнул он.
Космо вышел из машины, позволив девушке устроиться между ними, и снова сел за руль. Завязав шарфик под подбородком, Джинджер наклонилась поцеловать Космо, потом поздоровалась с Джослином. У нее были глаза цвета жареных соленых орешков, на вид ей еще не сравнялось двадцати лет, а глядя на оранжевые выпяченные губки, и впрямь можно было подумать, что она целует воздух, которым дышит.
– Он не знает даже «Дядю Ваню», – вздохнула она. – А «Трех сестер» и подавно.
– Меня знакомят со столькими, всех не упомнишь, – буркнул Космо.
Девушка сбросила жакет на сиденье. У нее оказались красивые лопатки и сливочно-белая кожа.
– Космо спал на «Чайке».
– У тебя изумительное платье. Жаль только, спину не дошили.
– Это называется декольте, дурень. Знаешь, кого я видела позавчера выходящим из «Сардиз»[33]?
– Воскресшего Гитлера?
– Его близнеца: Эддисона Де Витта. Знаешь, того типа из «Бродвей спот», что опустил ниже плинтуса наш «Вишневый сад» в «Стэн Драма Груп»? Он готов сровнять с землей всё, что мало-мальски похоже на авангард. Ну вот, и вижу я под навесом «Сардиз»… Адольф Де Витт собственной персоной беседует с какой-то троицей. У меня кровь закипает в жилах. Иду вся вздрюченная, ну, думаю, сейчас выскажу ему всё в лицо. И вдруг до меня доходит, что троица – это…
– Это?..
– Джуди Гарленд, Джин Келли и Винсент Миннелли.