– Теперь ход за вами. Если будут вопросы…
Он положил на стол доллар, жестом показал бармену, что платит и за вермут с ликером, и встал, не допив свой эль. Двигался он так же неспешно, как и говорил, словно обдумывал траекторию, поднимая руку или делая шаг.
– Это правда? – вспомнила она. – Вы пишете истории?
Он надел пальто и пожал ей руку.
– Вы знаете мой телефон. Спасибо за гонорар.
– Прощайте, мистер Плимптон.
– До свидания, мисс Балестреро.
Он быстрым движением сгреб со стола шляпу, нахлобучил ее на свои светлые волосы, большим пальцем пригладил поля.
– Почаще снимайте очки, – сказал он с тенью улыбки, уже уходя.
Манхэттен так и сидела, уставившись на свидетельство о рождении, сначала строчки расплывались перед глазами, потом она прочла всё. Оно было выписано на имя Ули Стайнера.
Урожденный Ульрих Антон Виктор Бюксеншютц, он родился 13 ноября 1901 года в Праге. Стал американским гражданином в силу декрета от 2 февраля 1903 года в штате Нью-Джерси.
Она убрала документ вместе с фотографиями в крафтовый конверт и сунула его в сумочку. В туалете ополоснула лицо, попудрилась, подкрасила щеки и губы.
Почаще снимайте очки. Поколебавшись немного, она так и сделала. Ее отражение нырнуло в дрожащую озерную гладь.
Она надела очки, сняла их и снова надела, на сей раз окончательно. Вышла из отеля и спустилась в метро, где в толчее потеряла букетик фиалок.
7
A Pretty Girl is like a Melody[37]
Расположенный в подвале отеля «Грейт Вандервулт» клуб «Рубиновая подкова» был одним из самых модных в Нью-Йорке. Барная стойка в стиле ар-деко с зеркалами и медными поручнями тянулась по всей длине зала на четыреста мест, стены были обиты алым бархатом, танцпол из красного дерева, а в дальнем конце большая сцена в форме подковы.
– Повторим для начала все па степа, – сказал Майк Ониен, рисуя мелом дуги и стрелки на черной доске в глубине сцены.
Девушки выстроились в ряд, как солдатики, их шорты прочертили белую линию кордебалета. Мэнни, пианист, сыграл восемь первых тактов тайм-степа.
– Попилла! Дженни! Больше чувства, черт возьми.
– Мы что, по-вашему, делаем, мистер Ониен? Грызем ногти? Жуем свои ботинки?
Когда пианист сделал паузу, из-за кулис вдруг раздались вокализы. Там во всю силу легких распевалось сопрано.
– Какого дьявола? – вскипел Мэнни и, вскочив, метнулся к кулисам.
Из-за занавеса донеслись отголоски бурной ссоры, что-то со звоном разбилось.
– Я репетирую где хочу! – гремел женский голос.
Из-за правой кулисы появилась Юдора Флейм, следом шел пианист; лица обоих раскраснелись от гнева.
– Чтобы я считалась с этими статистками! – разорялась певица.
– Или я, или она! – взревел пианист. – Эта зараза травит нас всех своими руладами!
– Руладами?! Высокое искусство вокала – это тебе не ноты барабанить!
– Стриптиз… высокое искусство?!