О прямых последствиях нападения на лосей слепней и носоглоточного овода мы можем судить по наблюдениям И. С. Турова (1953) и Е. П. Кнорре (1957) в Печоро-Илычском заповеднике. Массовый лет слепней начинается во второй половине июня и продолжается до середины августа, носоглоточный овод появляется несколько позже — в середине или конце июля и исчезает только в сентябре, в жаркое и засушливое лето эти паразиты становятся настолько обильными и докучливыми, что значительно понижают жизненный тонус животных, делают их крайне беспокойными и нервными. Лоси вынуждены резко менять образ жизни и большую часть дня проводить на лежках в воде или сырых местах, защищая, таким образом, ноги и ноздри от нападения насекомых. В такие годы упитанность лосей бывает наихудшей, а прирост молодняка — наименьшим. Кровососущие насекомые являются одним из основных препятствий к успешному использованию одомашненных лосей в качестве транспортных животных летом.
Известно, что слепни принадлежат к числу переносчиков сибирской язвы (Черкасский и Лаврова, 1969). Выше мы отмечали огромный ущерб, который в прошлых столетиях был нанесен этой болезнью поголовью лося в Прибалтике и, вероятно, в Петербургской губ. В последние десятилетия такого рода факты неизвестны. Однако в 1957 г. в Ленинградской обл. наблюдалось массовое поражение лосей ящуром и установлена гибель 100–200 животных (Заблоцкая, 1967). Таким образом, в числе отрицательных факторов динамики численности лося определенную роль могут играть разного рода инвазии и эпизоотии.
Специального рассмотрения заслуживает роль хищников. Выше мы отмечали, что в отдельных местностях, а в некоторые годы и на всей территории области значительный ущерб поголовью лося причиняли волки. В послевоенные годы они настолько размножились, что превратились в один из основных факторов, сдерживавших рост популяции лося. Однако в настоящее время волков в Ленинградской обл. осталось мало, а в районах своего обитания они выполняют скорее санитарную и селективную роль, так как в основном питаются падалью, подранками и больными животными. Недаром старший охотовед Госохотинспекции П. Д. Иванов утверждает, что в урочищах, где постоянно держатся волки, он неизменно встречал наиболее крупных и здоровых лосей ("Звери Ленинградской области", 1970). Здесь уместно привести наблюдения Д. Аллена (Allen, 1963) о нападении волков на североамериканского лося на о. Айл-Ройал. Среди 68 загрызенных волками животных более 1/3 были лосятами, остальные старше 6 лет. Около 50 % лосей были явно больными и крайне истощенными. После появления волков на острове состояние стада лосей значительно улучшилось.
Таблица 20. Распределение случаев нападения волков на лосей по месяцам
Как видно из данных табл. 20, волки чаще всего нападают на лосей зимой, особенно в феврале-марте, когда наст, выдерживающий хищников, сильно затрудняет свободное передвижение их жертв. Можно предположить также, что большинство взрослых животных, зарезанных волками в первой половине зимы, были подранками, количество которых резко увеличивается в период отстрела. В теплое время года от волков, по-видимому, в основном страдают телята и годовалые животные.
Нередко лосятиной питается бурый медведь, все еще многочисленный в Ленинградской обл. и порой склонный к хищничеству. За 1957–1959 и 1962–1965 гг., т. е. всего за 7 лет, было зарегистрировано 22 случая добывания лосей медведем и 23 — питания их падалью (табл. 21). Его жертвами становятся преимущественно взрослые особи (19 экз.) и главным образом весной и осенью. К хищничеству склонны отдельные особи, но они достаточно обычны во всех районах области ("Бурый медведь", 1969; "Некоторые особенности популяции", 1969). Однако, насколько можно судить по имеющимся у нас данным, даже в местах обитания медведей — "стервятников", т. е. плотоядных зверей, урон, причиняемый ими поголовью лося, невелик и не может сказаться сколько-нибудь существенно на его численности. Противоположное мнение Ю. П. Язана (1972) относительно печорских популяций лося и медведя недостаточно аргументировано.
Таблица 21. Распределение случаев нападения медведей на лосей и питания их падалью по месяцам
Что касается возможной роли других крупных хищников, то росомаха в Ленинградской обл. очень редка и питается исключительно лосиной падалью и подранками. Рысь же может представлять опасность только для маленьких лосят и тоже подранков. Однако точных фактов на сей счет у нас и в литературе нет ("Звери Ленинградской области", 1970).
Все изложенное заставляет оценивать роль хищных зверей в динамике численности лося в современных условиях как весьма ограниченную, второстепенную и скорее положительную, чем отрицательную.
Среди локально действующих негативных факторов следует отметить также некоторые другие естественные и антропогенные обстоятельства. В период ледостава, по-видимому, какое-то число животных гибнет при переправах через начавшие замерзать реки и озера, хотя и не в таких масштабах, как в бассейне Верхней Печоры (Теплов, 1948; Язан, 1960). Правда, Н. К. Верещагин (1967) считает это явление "крайне характерным" и для Ленинградской обл., но он, к сожалению, не приводит конкретных случаев, подтверждающих подобный вывод.
В условиях современного сильного истощения зимних пастбищ лосей неблагоприятное влияние на их кормовые ресурсы оказывает все более часто практикуемая обработка лиственных молодняков разного рода арборицидами в целях уничтожения зарослей и последующей распашки освободившихся площадей. Мы не располагаем данными о величине территорий, подвергшихся подобному авиахимическому воздействию. Однако известно, что оно носит повсеместный характер и приносит определенный ущерб охотничьему хозяйству. Как установил А. А. Козловский (1968), использование ядохимикатов особенно опасно для лосей в период ранней вегетации древесно-кустарниковой растительности. Изголодавшиеся за зиму животные с жадностью поедают первую листву, что приводит к неизбежному их отравлению. Исследование лосей, добытых в полосе леса, обработанного ДДТ, показало, что в 1 кг их жира, мышц и печени содержится от 0,5 до 3,2 мг этого препарата. По наблюдениям Е. Н. Мартынова (1969), лоси-сеголетки, выпасавшиеся на участках, опрысканных гербицидом — бутиловым эфиром 2,4Д, не погибли. Однако автор признает, что мясо этих животных может содержать ядовитые вещества и непригодно в пищу. Случаи гибели лосей при воздушной химической обработке кустарников отмечались в Сосновском лесоохотничьем хозяйстве. Летом 1966 г. в Бокситогорском районе на очень небольшом участке было обнаружено 7 трупов лосей, ставших жертвами дефолиантов (А. Э. Айрапетьянц, устн. сорбщ.).
На Карельском перешейке в 1968 г. в Выборгском районе погибло более 25 лосей, привлеченных на совхозные поля кучами неразбросанных химических удобрений (Молчанов и Милаш, 1968). Число подобного рода случаев, вероятно, достаточно велико, но лишь немногие из них становятся достоянием гласности и учитываются Госохотинспекцией. Случаи отравления лосей ядохимикатами и удобрениями известны и для других частей ареала (Голованов, 1958; Пивоварова, 1959; Волков, 1967). Гибель от болезней и отравлений наиболее велика в южных районах европейской части СССР, где в среднем достигает 11,7 % от числа учтенных погибших животных (Заблоцкая, 1967).
Наконец, надо иметь в виду нередкие факты гибели молодых и даже взрослых лосей под колесами автомашин, поездов за городом и на улицах Ленинграда и других городов области. Только за последние приблизительно 15 лет на страницах ленинградских газет (Карпова, 1966; Федоров, 1968; Браун, 1969; Смирнов, 1969; Юрасов, 1969, и др.) и в материалах Госохотинспекции и Ленинградского утилизационного завода зарегистрировано 147 подобного рода печальных эпизодов.
Говоря о причинах гибели лосей и влиянии их на динамику численности популяции, мы по праву должны были бы поставить на первое место лицензионный отстрел, от которого стадо лосей ежегодно уменьшается на 6-10 %. Второе место, по-видимому, принадлежит браконьерству, как замаскированному, так и явному. Под замаскированным браконьерством мы имеем в виду добычу лосей во время отстрела без лицензий или нескольких животных на одну лицензию. Такого рода браконьерство возможно ввиду слабого контроля, а иногда и прямого попустительства со стороны ответственных за охоту лиц (Друди, 1955; Изотов, 1964). Особый вред наносят браконьеры, которые в течение нескольких лет безнаказанно истребляют лосей в одном месте. Так, например, М. М. Смирнов (1962) сообщает о нарушителе из Новоладожского района, который выкармливал, лосиным мясом собственных серебристо-черных лисиц. В европейской части СССР большая часть раскрытых случаев браконьерства (47,2 %) падает на период лицензионного отстрела, вторая "вспышка" браконьерской охоты (22 %) бывает в мартеэпреле (Банников и Жирнов, 1967). В Ленинградской обл. от незаконной охоты ежегодно гибнет около 1000 лосей, на всем же Северо-Западе — около 4000, что составляет 5 % от общего поголовья лосей в этом районе (Верещагин, 1965; Русаков, 1970). Подобных масштабов, по В. П. Теплову, достигает браконьерство и в европейской части РСФСР (Банников, 1965).
Большое количество лосей гибнет в результате полученных во время охоты огнестрельных ранений. Наибольшее число подранков отмечается в тех областях, где в добыче лосей участвует широкий контингент охотников-горожан, а организация охоты далеко не всегда отвечает необходимым требованиям. Количество брошенных и погибших подранков здесь достигает 40–45 % от всех погибших животных, порой превышая 70 % (Заблоцкая, 1967). Ленинградская обл. в этом отношении не составляет исключения. Отстрел лосей часто производится малоквалифицированными охотниками, вооруженными дробовиками. Опыт Сосновского лесоохотничьего хозяйства, где добыча лосей производится бригадой опытных стрелков с помощью нарезного оружия, к сожалению, еще не использован другими охотничьими хозяйствами.
В табл. 22 мы объединили почерпнутые нами из разных источников сведения о 296 случаях гибели лосей в основном за последние 10 лет и данные О. С. Русакова (1970) о гибели 103 лосей за 1960–1966 гг. Конечно, сведения о гибели лосей в пределах города отличаются гораздо большей полнотой, чем о животных, погибших в районах области. Поэтому процент гибели лосей, зашедших в город, сильно завышен. По нашим расчетам, число погибших подранков значительно больше, чем это следует из данных таблицы, так как, по-видимому, значительная их часть уничтожается хищниками, а остатки относятся в группу погибших от невыясненных причин.
Резюмируя, можно сказать, что динамика численности лося на исследованной территории, как и в других областях, определяется рядом факторов, часть из которых еще недостаточно ясна. Однако совершенно очевидно, что численность популяции находится в прямой зависимости от состояния кормовой базы, которая, в свою очередь, в значительной мере обусловлена хозяйственной деятельностью человека. Несомненно также, что в период наивысшего подъема численности вступает в действие внутрипопуляционный регулятор; падение плодовитости популяции вызывается не только прямым недостатком корма и другими неблагоприятными условиями, но и определенным уровнем плотности ее населения. Из-за недостатка территории часть особей не участвует в размножении; по этой же причине резко возрастает подвижность популяции, что нередко приводит к возникновению частичных и массовых миграций (Наумов, 1963).
Таблица 22. Сводные данные о причинах гибели лосей в Ленинградской обл
Глава VII. Образ жизни лося
Суточная жизнь
Поведение лосей в общем характеризуется двумя основными чертами — малоподвижностью и необщительностью. Наиболее деятельны они осенью, когда, по данным О. И. Семенова-Тян-Шанского (1948), проходят в сутки 5–6 км. Однако суточный ход лосей, которых мы тропили в Подпорожском районе, по окончании гона в начале ноября уже не превышал зимний. Например, 6 ноября 1964 г. группа из коровы, теленка и быка в течение суток держалась в центре холмистой вырубки около маленького озерка. Встав с лежек, животные сразу же начинали кормиться, а насытившись, ложились. Перерывы в кормлении наблюдались только у быка, который временами подходил к молодым елочкам и сдирал с них кору рогами. За сутки звери прошли не более 1 км. Неполные суточные тропления двух одиночных быков также показали, что звери в начале зимы кормятся очень интенсивно и ходят мало.
Зимой лоси проходят в сутки 0,9–3,5 км, в среднем 1,3. В Финляндии зимний суточный ход лосей еще меньше. В среднем он равен 0,34 км, причем в северной части страны в самый снежный период — всего 0,115 км, в восточной — 0,84 км, в западной — 1,17 км (Sainio, 1956 a). На Кольском п-ове длина зимнего хода за сутки также не превышает 0,7–0,9 км (Семенов-Тян-Шанский, 1948). В печорской тайге в стойбищный период она колеблется от 0,3 до 3 км (Язан, 1972). Наблюдения А. Б. Семенова (1957) в Архангельской обл., согласно которым лоси при глубине снега 80-120 см проходят до 7,5 км в сутки (в среднем 3,5–3,9 км), безусловно, преувеличены. Ошибка могла произойти вследствие того, что автор определял суточный ход животных с самолета.
В Ленинградской обл. к концу зимы — началу весны, особенно в марте-апреле, когда на открытых местах образуется наст, лоси могут держаться в течение нескольких суток на очень ограниченных участках. Так, в начале апреля 1964 г. в Подпорожском районе лосиха с лосенком паслись в течение полутора суток в смешанном лесу на участке не более 4 га и ушли только, когда их вспугнули. Лоси проваливались в мокром снегу, и хотя глубина его не превышала 60 см, он сильно затруднял передвижение и кормежку. В особенно тяжелом положении был лосенок. Он не мог дотянуться до побегов, оставшихся только на вершинах кустов, и вынужден был кормиться корой, древесными лишайниками и еловой хвоей.
В конце марта 1965 г. крупная лосиха с теленком около 10 дней держалась в смешанном лесу у самой деревни. Там еще оставалось достаточно много корма, а глубина снега колебалась от 45 до 65 см (тогда как на вырубках и в мелколесье достигала 70–75 см) и после кратковременной оттепели образовался прочный наст. Лоси свободно бродили в пределах участка не более 120 га, часто выходили на дорогу и южные склоны, где снег начал таять. Нам удалось проследить и закартировать путь этих животных за 6 суток (рис. 15). В среднем за сутки они проходили около 1 км. Интересно отметить, что даже потревоженные преследованием лоси не покидали избранного участка. Через день они вернулись на то место, где были стронуты с лежек. Обнаруженные собакой звери повели себя по-разному. Лосенок, испугавшись приближавшихся людей, обратился в бегство, увлекая за собой собаку. Вскоре на его следах появилась кровь от пораненных настом ног. Корова же, не замеченная нами и собакой, неподвижно стояла в кустах, а затем легла.
В многоснежном феврале 1966 г. в Лодейнопольском районе лосиха с лосенком около двух суток держалась на участке 1,3 га на склоне ручья в очень густом сосняке с можжевеловым подлеском. В марте этого года глубина снега на вырубках достигала 100–110 см. Лоси местами переходили на отстой, что в общем для нашей области нехарактерно. Мы наблюдали в это время "лосиные дворы" площадью не более 0,3–0,4 га, где 1–2 зверя проводили свыше суток. Размеры стойбищ и продолжительность пребывания на них животных целиком определялись площадью избранных ими насаждений и запасом корма. Большинство стойбищ располагалось в очень густых зарослях молодого осинника и хорошо различалось по сплошь заломанным и обглоданным деревьям, а также глубоким тропам, пересекавшим участки в разных направлениях. Несколько "лосиных дворов" было обнаружено по берегам лесной речки в 30-летнем осиннике с примесью ивы, где лоси питались исключительно корой. На другие участки они переходили по льду, где глубина снега была несколько меньше, чем по берегам.
Стойбища по берегам рек особенно характерны для Печоро-Илычского заповедника. Здесь в наиболее глубокоснежные зимы звери проводят от нескольких дней до месяца на участках от 0,1 до 20 га. Реки благодаря неглубокому снегу служат единственным путем, по которому животные могут быстро передвигаться в случае опасности и при переходе на другие участки (Кнорре, 1959). Такой же способ передвижения зимой характерен и для лосей Кольского п-ва (Семенов-Тян-Шанский, 1948).