В снежный период территория, используемая лосем, еще более сокращается. Животные перестают посещать открытые, ставшие малокормными угодья: болота, молодые вырубки, ельники и другие насаждения с редким подростом и подлеском. По подсчетам А. А. Насимовича (1965), площадь зимовок по сравнению с площадью летних стаций уменьшается в 3–5 раз, а концентрация животных соответственно возрастает. Так, в Кировской обл. в январе 4 лося держались около 3 дней на участке, не превышающем 4 га (Язан и Глушков, 1969 а). А. Б. Семенов (1957) определяет средние размеры участков суточной деятельности лосей зимой в Архангельской обл. у групп — 2,0 X 0,7 км, у одиночных — 1,9 X 0,8 км.
Подчеркивая, что в основе размещения лосей лежит их малая подвижность и хорошо выраженная привязанность к определенной территории, надо иметь в виду, что при достижении высокой плотности популяции, а в связи с этим и ухудшении условий существования, может наступить резкое усиление вагильности зверей. В поисках более кормных мест лоси значительно расширяют занятую ими территорию, появляются в несвойственных им местах вплоть до городов и других населенных пунктов. Наиболее массовые перемещения принимают характер эмиграции, неоднократно наблюдавшихся в прошлом и в текущем столетии.
Самую подвижную часть популяции, несомненно, составляют молодые животные, которые в первую очередь подвергаются нападению и изгоняются взрослыми животными с максимально заселенных участков. Этот процесс особенно обостряется в период появления маленьких лосят, когда коровы проявляют наибольшую агрессивность к своим и чужим годовалым телятам. На локальных перемещениях и дальних миграциях лосей мы специально остановимся ниже, в главе VII.
Некоторые морфологические особенности ленинградской популяции
Наряду с приведенными выше сведениями об экологии изученной популяции лосей, следует обратить внимание на некоторые морфологические ее особенности. Правда, эти вопросы не стояли в центре нашего внимания, но собранные нами и ранее опубликованные материалы представляют определенный интерес, а главное, позволяют полнее охарактеризовать ленинградскую популяцию.
При рассмотрении морфологических данных надо иметь в виду, что они собраны в основном в тот период динамики численности популяции, когда последняя стала обнаруживать черты известного угнетения, измельчания, вызванного ухудшением условий существования, на что указывали различные авторы (Морозов и Иванов, 1959; Верещагин, 1965; Ким, 1967 г, и др.). Отчетливые признаки ухудшения физического состояния лосей в период резкого увеличения их численности не составляют специфического явления, свойственного нашему времени. Оно имело место при тех же обстоятельствах и в конце прошлого столетия- начале текущего. Указанный процесс в значительной мере усиливается вмешательством человека, систематически истребляющего ради охотничьих трофеев наиболее крупных, физически сильных производителей. Об этом убедительно писал А. К. Саблинский (1914). По его данным, средний вес лосей в Петербургской губ. на протяжении 9 лет (с 1903 по 1912 гаг.) неуклонно падал с 290 кг (при максимальном — 448 кг)* до 163 кг (максимум-230 кг). Количество быков с недоразвитыми и уродливыми рогами за этот же срок возросло с 42,8 до 80 %. Автор с сожалением отмечает, что теперь самые старые быки в Царскосельском уезде носят рога лишь О 8-10 концах и никак не более 12, да и таких "великанов" наберется не более 4–5%. Между тем, еще на рубеже XIX и XX вв. попадались быки с прекрасно развитыми рогами. Две пары таких рогов о 22 и 23 концах из Лисино хранятся в коллекциях лаборатории экологии позвоночных (рис. 9) и кафедры зоологии позвоночных Ленинградского университета. По словам А. К. Саблинекого, последний известный ему лось с рогами о 23 концах был убит Д. К. Нарышкиным в 1904 г.
*(Заметим, что Ю. Симашко в 1851 г. определил вес лосей в 480–560 кг. )
Рис. 9. Рога крупного лося, убитого в конце XIX в. в Лисинской охоте
Средний вес лосей, добытых в Ленинградской обл. за последнее десятилетие, также имеет явную тенденцию к уменьшению. Если в 1955–1956 гг. лоси нередко весили 450 кг (Морозов и Иванов, 1959), то в 1963–1964 гг. их средний вес, по данным О. С. Русакова (1970), составлял 276 /сг, а судя по лицензиям — 270. Самый крупный самец был добыт в феврале 1967 г. в Волховском районе; туша его весила 248 кг, а живой вес составил не менее 420 кг ("Лесной великан", 1967). В местах с особенно высокой плотностью населения отмечались наиболее мелкие звери. Так, в Сосновском лесоохотничьем хозяйстве на Карельском перешейке, где в 1964–1965 гг. к концу зимы на 1000 га лесной площади скапливалось до 33–52 лосей, вес их не превышал 250 кг (Червонный, 1967), уступая среднему весу зверей Мурманской обл. на 10–16 % (Гагарин и Назарова, 1965).
Состояние взрослой части ленинградской популяции может быть охарактеризовано по результатам лицензионного отстрела в 1967/1968 гг. Из данных табл. 17 следует, что 74 % добытых лосей имели туши весом 130–190 кг. Принимая вес туши примерно за 60 % живого веса зверя, можно предположить, что подавляющее количество быков весят 220–320 кг (72,7 %), коров — 200–300 кг (74,5 %).
Таблица 17. Вес туш взрослых лосей, добытых в 1967/68 г.
Размеры наших животных несколько уступают показателям, опубликованным в литературе для вида в целом. Согласно В. Г. Гептнеру и др. (1961), длина тела лося колеблется в пределах 250–270 см, высота в холке- 175–184 см. К. К. Флеров (1952) и И. И. Соколов (1959) указывают длину тела — 220–300 см, высоту в холке — 170–235 см. Соответствующие промеры наших лосей располагаются ближе к нижней границе указанных пределов. Общая длина черепа ленинградских лосей колеблется в пределах 51–62 см, скуловая ширина- 17–22 см. Эти показатели также ниже тех, что приводятся в цитированной литературе: 54–62 см и 20–24 см.
В последние годы наблюдается заметное ухудшение развития рогов. Если для европейского лося в общем характерны рога с хорошо развитой лопатой, большим количеством отростков (до 36) и весом до 20 кг (Гептнер и др., 1961), то в Ленинградской обл. в настоящее время преобладают быки с легковесными рогами, с небольшим количеством отростков и узкой лооатой. Так, среди добытых в 1967/68 гг. 252 быков, имевших рога, 167 (66,3 %) носили "спицы" или рога с 2–3 отростками, 73 (29 %) — с 4–7 отростками и только 12 (4,7 %) — более чем с 7 отростками. Правда, при этом необходимо учитывать, что наиболее крупные и сильные самцы в период отстрела встречаются уже комолыми. Тем не менее около 35 % быков, носящих рога с 1–3 отростками, были старше 3 лет. Из 16 пар рогов, экспонированных на (выставке Ленинградского общества охотников и рьболовов, только 3 имели по 19–20 отростков, остальные же не более 17. Из 96 осмотренных нами рогов 41 экз. (42,7 %) имели от 1 до 4 отростков, лопата у них отсутствовала; 22 (22,9 %) были с 3–7 отростками и очень узкой лопатой, не шире 11 см, многие из них приближались к оленеобразной форме; только 15 рогов с 5-11 отростками имели правильную форму, хорошо развитую лопату и весили 3–7 кг (рис. 10и XIX). Редкий трофей — рога о 20 концах добыли охотники Волховского района в ноябре 1968 г. (Яковлев, 1968).
Рис. 10. Основные типы нормально развитых рогов лосей разного возраста
Как видно из данных табл. 18, вес пары рогов редко превышает 6–7 кг. Наши наблюдения свидетельствуют о том, что на северо-востоке области, где плотность населения лосей в период их максимальной численности не превышала 3,3 экз. на 1000 га, быки с хорошо развитыми рогами встречаются гораздо чаще, чем в районах с повышенной численностью.
Таблица 18. Вес рогов лосей Ленинградской обл
Глава VI. Динамика численности лося
Колебания численности в прошлом
При рассмотрении основных особенностей структуры исследуемой популяции лося, его распространения и стадиального распределения мы неоднократно сталкивались с явлением широких колебаний численности данного вида в пространстве и времени. Эти флуктуации наблюдались как в далеком прошлом, так и в течение последних столетий.
Приведенные выше палеонтологические и исторические данные, несмотря на всю свою фрагментарность, убедительно показывают, что и в доисторическое время численность лося не. оставалась неизменной. Она явно испытывала на протяжении столетий более или менее существенные колебания (Паавер, 1965). В их основе, очевидно, лежали в первую очередь те или иные естественные экологические и географические причины, а не воздействие человека. Конечно, лось служил важным объектом охоты, но вряд ли добывался в таком количестве, что это могло сказаться на состоянии его популяций, ибо слишком невелика была плотность населения людей в таежной местности. Так, по данным археологических раскопок в Старой Ладоге, Новгороде, Пскове и Калининской обл., лось во (второй половине I тысячелетия до н. з. — I тысячелетии н. э. добывался чаще других зверей. Его остатки по числу экземпляров составляют порой до 24 % этой группы млекопитающих. Однако число особей лося, обнаруженных в исследованных пунктах, всюду очень невелико (Цалкин, 1956), что подтверждает (высказанную нами точку зрения. Правда, однажды во время землеройных работ в Новгороде было найдено скопление массы рогов лося и северного оленя (Михайлов, 1898), но происхождение этой находки неясно.
Что касается антропогенного воздействия на среду обитания лося вследствие вырубания лесов для нужд строительства и их выжигания в связи с подсечным земледелием, то оно также вряд ли имело массовый характер, чтобы оказать глубокое воздействие на существование и динамику численности местных популяций лося. Только в отдельные, наиболее жаркие и засушливые месяцы пожары могли распространяться на обширные пространства тайги, которые спустя несколько лет зарастали лиственными молодняками, столь важными для зимнего существования лося. С течением времени, по мере хозяйственного освоения Северо-Запада, прямая и косвенная роль антропогенного фактора в жизни промысловых животных, в том числе лося, все более нарастала. Деятельность человека сильно сказывалась и на динамике поголовья лося. Можно предположить, что под ее влиянием размах колебаний численности значительно увеличился.
Большие изменения состояния популяций лося имели место на протяжении последних двух с половиной столетий. Самая высокая "волна жизни" лося протекала буквально на наших глазах в 50-60-х годах. Произошедшее при этом необычайное увеличение численности лося и его массовое расселение составило одно из удивительных явлений современной экологии животных и, естественно, привлекло всеобщее внимание. В результате была опубликована серия работ, в том числе освещающих данный процесс на Северо-Западе Советского Союза и в Финляндии. Тем не менее многие вопросы движения численности лося в этих условиях остались недостаточно изученными, а некоторые получили не вполне точное объяснение.
В связи со сказанным мы прежде всего попытаемся нарисовать общую картину колебаний численности лося начиная с XVIII столетия, а затем на этой основе выяснить факторы, определяющие "волны жизни" популяции лося. Подобного рода анализ тем более необходим, что он имеет определенное значение для перспективного планирования эксплуатации лосиного поголовья в охотничьих хозяйствах.
О состоянии популяции лося на интересующей нас территории в допетровскую эпоху почти ничего не известно, если не считать краткого свидетельства Мартина Цейлера (Zelller, 1658, цит. по Корреn, 1883), согласно которому лось добывался в большом количестве во время миграций через Неву. Тем не менее можно предположить, что во всем этом крае лось вряд ли был особенно многочислен, так как площади гарей и вырубок, где сосредоточиваются главные запасы его зимних кормов, в связи с малой населенностью этих мест были незначительны. По данным М. А. Цветкова (1957), в XVII столетии весь север России от ее западных границ и до Урала представлял собой сплошной, труднопроходимый лесной массив с отдельными населенными пунктами в долинах крупных рек и их притоков. В начале XVIII в. на этом пространстве еще сохранились почти девственные леса.
С основанием Петербурга возникла огромная потребность в древесине для строительства города и для нужд развивающегося кораблестроительства. Поэтому уже в 1704 г. по приказу Петра I были обследованы и описаны леса в Петербургском,
Шлиссель бургеком, Копорском и Ладожском уездах, после чего царь велел эти леса рубить и возить в столицу на Адмиралтейский двор. При этом в первую очередь сводились спелые хвойные насаждения. В результате в окрестностях и ближайших к городу уездах возникли значительные площади вырубок, которые затем стали зарастать лиственными и хвойными молодняками (Цветков, 1957).