*(Сведения о заходах лосей в 1951–1963 гг., почерпнутые в материалах Ленинградского утилизационного завода и из некоторых других источников, принадлежат И. И. Соколову; в 1970–1972 гг. — П. Д. Иванову.)
Таблица 26. Сведения о заходах лосей в Ленинград в 1951–1972 гг.
Максимальное за последнее двадцатилетие количество лосей в городе отмечено в период с 1955 по 1957 г. Между тем численность лосиной популяции в области продолжала увеличиваться вплоть до 1962 г. (рис. 20). В результате этого Новиков и Иванов приходят к выводу, что прямой зависимости заходов лосей в город от уровня их поголовья не наблюдается. Очевидно, нарастание численности при небольшой плотности популяции определенным образом стимулирует подвижность животных. Это явление нашло отражение в максимальном количестве заходов их в Ленинград во второй половине 50-х годов. Последующее резкое увеличение плотности и сокращение числа свободных местообитаний в естественных угодьях, по-видимому, ограничивает возможности свободного передвижения лосей, и в результате число их заходов в пределы города сокращается.
Одним из важных обстоятельств, способствующих заходам лосей в город, является то, что животные, обитающие в ближайших его окрестностях, привыкают к шуму города, виду транспорта и людей. К тому же свои перекочевки они совершают в самые тихие часы суток — на рассвете и в белые ночи. По мнению П. Б. Юргенсона (1962), немаловажную роль в заходах лосей в населенные пункты играет доброжелательное отношение к ним людей, что в большой мере притупляет естественную осторожность зверей. Спокойно пасущихся или отдыхающих лосей можно видеть из окон пригородных поездов, около шоссейных дорог, а также в парках Лесотехнической академии, Кировских островов, Петродворца и др. Правда, многие из них погибают, сталкиваясь с автомашинами или попадая под колеса поездов. Напротив, в малолюдных районах северо-востока области лоси отличаются гораздо большей дикостью, чем в ближайших окрестностях Ленинграда. Они явно избегают редких встреч с человеком и подойти к ним даже при благоприятных условиях ближе чем на 100 м удается нечасто.
Рис. 20. Связь количества заходов лосей в Ленинград с численностью их в области. 1 — численность лосей; 2 — количество лосей, зашедших в город
Заслуживают внимания заметки, часто появляющиеся на страницах ленинградских газет, а также сообщения егерей об отдельных животных, ведущих себя как прирученные. Они позволяют приближаться к ним на несколько метров и фотографировать себя, пасутся с домашним скотом (рис. XXIV, XXV). Егерь Тосненского охотничьего хозяйства А. М. Каулевич сообщает о быке, который летом 1963 г. появился в нос. Нурма около магазина, ел предложенный ему хлеб, а затем ушел в лес.
Рис. XXIV. Молодой лось, пришедший в поселок Лисино-Корпус. Фото Ю.Б. Пукинского
Рис. XXV. Молодой дикий лось около столовой поселка Лисино-Корпус. Фото Ю.Б. Пукинского
Тем не менее наблюдения за лосями, зимующими вблизи крупных поселков в густонаселенных пригородах Ленинграда, показали, что фактор беспокойства все же накладывает свой отпечаток на их поведение, меняя повадки, резко смещая пики активности на сумеречное и ночное время. Так, лоси, зимовавшие в парке Биологического института в 1965/66 г., спокойно паслись, близко подходя к зданиям и заборам, но только до 8–9 часов, т. е. до появления в парке людей. Большую часть дня они лежали в густом ельнике или в глубоких воронках от снарядов, оставаясь незамеченными многочисленными лыжниками, проходящими в нескольких метрах от них. Любопытно, что за последние поды, несмотря на необычайное обилие лосей и постоянные встречи с ними людей, нам неизвестно ни одного случая агрессии со стороны даже раненых зверей. Между тем, в прежние времена охота на лося считалась значительно более опасной, чем, скажем, на медведя (И-ов, 1873; Б-OIB, 1878).
Как видно из рис. 19, встречи лосей в городе приурочены в основном к северной его части. Так, из 260 лосей, наблюдавшихся в городе, 105 были отмечены на Выборгской стороне, 69 — на Петроградской (из них 39 на Кировских островах), 13 — на Васильевском острове и лишь 71 — в Кировском, Московском, Фрунзенском и Невском районах, т. е. в южной половине города. До центра города (Дзержинский и Смольнинский районы) дошло только 2 лося.
Огромную роль в проникновении лосей в город играют парки и сиверы на его окраинах. По выражению М. Перовского (1968), они представляют для животных ворота, через которые те продвигаются в глубь жилых кварталов (рис. XXVI). К северным окраинам Ленинграда близко подступают лесные массивы, лесопарки и заболоченные заросли кустарников, во многом облегчающие проникновение лосей в его пределы. Южные и западные окраины города, в противоположность северным, наоборот, на большом протяжении окружены открытыми пространствами с низкорослыми редкими кустарниками. Некоторую роль в продвижении животных в глубь города играют прямые, хорошо озелененные железнодорожные линии и широкие проспекты, подобные проспектам Энгельса и Маркса в северной части города и Московскому — в южной. Появление лосей преимущественно в северной части города в немалой степени объясняется также тем, что Ленинград лежит на пути продвижения лосей к югу с Карельского перешейка, где плотность их населения выше, чем на территориях, примыкающих к городу с юга и востока.
Рис. XXVI. Молодой лось в парке Лесотехнической академии. Фото Ю.Б. Пукинского
Как упоминалось выше, для расселения ленинградских лосей большое значение имеет Финский валив, а. также Нева и ее притоки, которые направляют кочующих животных в определенную сторону. Однако лоси нередко пытаются пересечь эти водные преграды вплавь. Из литературы известно немало случаев, когда они заплывали в Кронштадт и на его форты, преодолевая 10–15 км открытого водного пространства (И. С, 1892; "Хроника и смесь", 1893; Колесов, 1907; Лукачев, 1960; Верещагин, 1965; "Плавающие лоси", 1966). О том, что лоси (неоднократно переплывали залив сложного берега на северный, сообщил нам И. И. Соколов. В марте 1965 г. был замечен лось, который проделал этот путь по льду (Носков, устн. сообщ.). Г. А. Новиков и П. Д. Иванов (1970) считают, что по поводу проникновения лосей в город нужно говорить не только о заходах, но и о заплывах. Авторам удалось проследить отдельных животных, которые продвигались в глубь города вниз по течению Невы и ее притоков, включая обводный канал и Фонтанку. Несомненно, что именно таким путем лоси проникают на западные окраины Ленинграда — на Крестовский и Петровский острова, на Шкиперскую протоку Гавани, Кировский завод и др., а также в Невский, Калининский, Смольнинский и Дзержинский районы.
Подавляющее большинство появившихся в городе лосей — молодые животные. Так, среди 144 зверей, пол и возраст которых были точно определены, насчитывалось 28 взрослых (19,4 %), 106 годовалых (73,7 %) и 10 двухгодовалых (6,9 %) — Таким образом, молодые животные составляли 85,6 %. Среди молодых лосей преобладали самцы (60,6 %), что соответствует половому составу исследуемой популяции. У взрослых доминировали самки (61,5 %) Среди лосей, зарегистрированных в пределах Москвы, годовалых было 67 %, двухгодовалых — 30 % (Перовский, 1968). В пределах города, как правило, появляются одиночные животные. Они составляют 76,7 % всех случаев, группы из 2 животных — 14,0 %, из 3–4 особей — 7,2, в единичных случаях наблюдались вместе 5, 6 и 7 зверей — 2,1 %.
Большинство лосей, попавших в город, ведут себя, как дикие животные. Они боятся людей, резких движений и криков и остаются относительно спокойными лишь до тех пор, пока между ними и людьми сохраняется определенная дистанция. Только немногие звери, пробывшие в городе несколько дней, не обнаруживают страха перед людьми, спокойно переходят из одного квартала В другой, устраиваются на лежку в садах, позволяют себя фотографировать, берут хлеб из рук, пьют воду из ведра. Так, годовалая лосиха около недели прожила в Выборгском районе; 6 июля она появилась на набережной Фокина на правом берегу Большой Невки (рис. XXVII), 9-го числа перешла в сад у Выборгского дворца культуры и 12-го была поймана и вывезена за город. Судя по тому, что в ленинградских газетах и журналах неоднократно публиковались фотографии лосей на улицах и набережных, сделанные с близкого расстояния, очевидно, такие случаи не столь уж редки.
Рис. XXVII. Молодая лосиха на берегу Большой Невки в Ленинграде. Фото П.Д. Иванова
К сожалению, большинство животных, оказавшихся в черте города, уже не могут выйти за его пределы и испуганные дневным уличным шумом и преследованием людей, гибнут или получают тяжелые травмы, попадая под транспорт, разбиваясь об изгороди и стены домов. Некоторые звери погибают от разрыва сердца или шока, когда их пытаются поймать и вывезти за город. По данным Г. А. Новикова и П. Д. Иванова, из 187 животных только 46 экз. (24,6 %) сами ушли из города, 7 экз. (3,7 %) были пойманы и вывезены в лес, 84 экз. (44,9 %) погибли по указанным выше причинам, судьба же остальных (26,8 %) точно не установлена. Авторы справедливо полагают, что на улицах города фактически гибнет гораздо больше половины лосей. Так, в 1950–1960 гг. только на Ленинградский утилизационный завод поступило 40 трупов лосей, погибших в Ленинграде, и 10 из ближайших к нему городов. Не исключена возможность того, что среди пойманных и вывезенных за город животных часть также обречена на гибель от шока, травм и других причин.
Появление лосей в крупных городах во время их массового размножения разные авторы объясняют различными причинами. А. К. Саблинский (1914) связывал "наводнение" лосями ближайших окрестностей Петербурга в конце прошлого века, а следовательно, и заходы животных в город с массовой иммиграцией их из Финляндии. По мнению И. И. Соколова (1959), заходы лосей в Ленинград происходят в результате регулярных перемещений, носящих сезонный характер, направление и причины которых пока еще не ясны. О ежегодных перекочевках лосей в июне с Карельского перешейка в южном направлении пишет Н. К. Верещагин (1964). Л. В. Жирнов (1967) объясняет появление зверей сезонными миграциями, когда в поисках благоприятных стаций они переплывают Неву и даже Финский залив. Сезонными перемещениями лосей объясняют их заходы в мае-июне Л. В. Жирнов, А. П. Метельский (1965), Л. В. Заблоцкая (1967).
Другие авторы (Морозов и Иванов, 1959; Верещагин, 1965; Новиков и Иванов, 1970; Иванов, 1971), учитывая специфический состав заходящих в город лосей, а также время, к которому приурочено их появление, приходят й выводу, что сезонные перемещения в данном случае играют лишь подчиненную роль. Подавляющее- большинство лосей наблюдается в пределах Ленинграда в июне (63,7 %) и отчасти в мае (23,7 %) Именно к этим срокам в Ленинградской обл. приурочен массовый отел лосих. Как уже упоминалось, коровы перед отелом отгоняют своих прошлогодних телят и те вынуждены беспорядочно перемещаться по угодьям, попадая на городские окраины и в сам город. Большинство заходов лосей в Москву также падает на май и июнь, но пик приурочен к первой половине указанного срока и менее выражен, чем в Ленинграде (Жирнов и Метельский, 1965). Сдвиг пика на май, несомненно, обусловлен тем, что в Московской обл. отел происходит на полмесяца (раньше, чем на Северо-Западе.
Таким образом, к главным факторам, определяющим само явление и масштабы заходов лосей в Ленинград, необходимо отнести достаточно высокую плотность популяции в ближайших окрестностях города и повышенную подвижность отогнанных лосихами годовалых лосят, которые вынуждены искать незанятые участки.
Факт регулярного появления лосей в городе, по справедливому мнению Г. А. Новикова и П. Д. Иванова (1970), интересен не только сам по себе, но и как свидетельство значительной подвижности популяции и территориального перераспределения особей, которые осуществляются главным образом за счет молодняка.
Глава VIII. Практическое значение лося
Охота на лося
Говоря о практическом значении лося, мы прежде всего должны оценивать этого зверя как важнейший объект промысловой и спортивной охоты, издавна игравший большую роль в жизни народов, населявших таежную зону Евразии. Данные археологических раскопок указывают на то, что в послеледниковую эпоху он был основным предметом охоты этих пламен. Так, на территории Северо-Запада Советского Союза костные остатки лося, найденные на местах неолитических поселений, составляют 27–47 %, а порой и 75 % всех диких зверей, добытых человеком (Верещагин, 1965, 1967; Паавер, 1965). О многочисленности лося и о том важном месте, которое он занимал в жизни людей нового каменного века, свидетельствуют также многочисленные находки оружия (стрелы, наконечники гарпунов, топоры и пр.), изготовленного из костей и рогов этого животного. Образ лося, наряду с другими важнейшими охотничьими зверями, нашел отражение в искусстве древнего человека — наскальных изображениях, резных украшениях из кости, рога и дерева. У племен, живших по берегам Онежского озера и Белого моря, лось был символом удачной охоты (Равдоникае, 1937; Верещагин, 1967). На протяжении всей новой эры этот зверь всегда оставался ценной и желанной добычей многочисленных охотников. Выше (мы приводили данные В. И. Цалкина (1956), свидетельствующие о широком распространении охоты на лося на территории современных Ленинградской, Псковской и Новгородской областей в I тысячелетии до н. э. — I тысячелетии н. э. Тогда он добывался чаще многих других зверей, удовлетворяя нужды населения в мясе и шкурах.