Рис. XXII. Дневная лежка на месте жировки в ивняке. Фото Г.А. Новикова
В бесснежный период, как отмечает большинство авторов, лоси чередуют отдых с жировками в течение всех суток. Наиболее активны они в мае-июне, когда еще нет сильной жары и отсутствуют кровососущие насекомые. В это время лоси бодрствуют около 14 часов в сутки, большую часть которых кормятся (Кнорре, 1959). Канадские лоси в бесснежный период, за исключением гона, тратят на жировку 79 % времени бодрствования, а 21 % — на ходьбу, стояние я другие виды деятельности (Geist, 1963).
Во время летней жары и особенно в период лёта слепней активность лосей заметно смещается на раннеутренние, вечерние и ночные часы. Большую часть дня они лежат на окраинах болот, топких берегах речек и озер и на других сырых и хорошо продуваемых местах (рис. XXIII). Судя по 109 встречам животных, суточная активность изучаемой популяции в теплое время года может быть охарактеризована как. полифазная с наиболее выраженными пиками активности в раннеутренние и вечерние часы.
Рис. XXIII. Лось на лежке на опушке леса. Фото Ю.Б. Пукинского
В период гона происходит резкое нарушение режима у половозрелых быков и отчасти коров и сеголетков, держащихся при них. Гоняющиеся быки активны круглые сутки, но особенно деятельны на зорях. Изменение суточного режима у них сказывается прежде всего в резком сокращении времени жировок и отдыха. Так, по наблюдениям В. Гейста (1963), бык во время гона затратил на кормежку только 2 % активного времени, 87 % — на стояние, остальное время ходил, копал гонные ямы, чистил рога.
На дневной отдых лоси, как правило, устраиваются на месте жировок, выбирая наиболее открытые, возвышенные места. Иногда они ложатся у самой опушки леса или заходят на несколько десятков метров в глубь его, как это видно из данных табл. 25, в которой приведены сведения о расположении 799 лежек. Во всех случаях лось имеет хороший обзор. Такая манера выбирать лежку особенно характерна для зимы; летом звери, по-видимому, больше полагаются на слух, чем на зрение. В непогоду, особенно при сильном ветре, лоси могут ложиться в густых зарослях молодняков, реже в западинах между холмов, заходить в глубь леса. На ночь они чаще, чем днем, уходят под защиту деревьев, в соседний лес или его островки посредине вырубок. Так, из 61 обнаруженных нами зимой ночных лежек 41 была расположена в лесу, 13 — на границе с лесом, 1 — на лесном болоте, и только 6 — на открытых вырубках, причем половина этих лежек находилась на буграх.
Таблица 25. Места расположения лежек в снежный и бесснежный периоды
Ряд авторов (Капланов, 1948; Семенов-Тян-Шанский, 1948; Флеров, 1952; Савинов и Лобанов, 1958) подчеркивают, что лоси, как правило, ложатся под ветер, головой к своему следу, для чего предварительно делают петлю или дугу. По нашим наблюдениям, так поступают только некоторые звери, потревоженные преследованием. В спокойном состоянии они обычно ложатся по ходу движения, не обращая внимания на направление ветра.
Лежки взрослых лосей, держащихся группой, располагаются не ближе 2-20 м одна от другой. Маленькие же лосята, наоборот, чаще ложатся в непосредственной близости и не далее 6 м от матери. Несколько раз мы отмечали, что лосенок устраивался, прижавшись к корове сзади или у нее под мордой.
В малоснежную половину зимы лоси ложатся от 2 до 6 раз в сутки, в среднем — 5, а когда глубина снега достигает 60-100 см, количество лежек может увеличиваться до 15, в среднем- 7. При глубине снега до 50 см на 1 км пройденного лосем пути приходится 3,9 лежки; до 60–65 см — 4,7; свыше 70 см — 6,7 лежки. В суровых условиях Кольского п-ова этот показатель возрастает более резко: при 50 см — 2,6 лежки; при 60 см — 4,4; при 70 см — 8,3. Это прежде всего объясняется тем, что здесь с нарастанием мощности снежного покрова у лосей более резко сокращается протяженность суточного хода (Семенов-Тян-Шан-ский, 1948). Отдельные животные между лежками проходят в среднем от 57 до 600 м. Обычно после каждой лежки лось начинает кормиться. Иногда же можно наблюдать две лежки рядом на расстоянии нескольких метров.
Судя по отпечаткам тела, зимой лось лежит в одной позе, не меняя ее в течение всего отдыха. Если зверя что-нибудь беспокоит, он встает, а затем ложится по соседству. Как уже упоминалось, лось, лежа в снегу, значительно сокращает потерю тепла, а для этого необходимо, чтобы снег как можно плотнее прилегал к телу. При очередном отдыхе зверь часто ложится на другой бок. Эта смена поз на последующих лежках особенно четко видна во время оттепелей, когда шерсть животных намокает. Встав на ноги, лось непременно встряхивается, и весной лежку можно заметить издалека по ржаво-коричневым пятнам на снегу. Летние же лежки, наоборот, часто представляют собой широкие площадки (до 3 м в диаметре), явно свидетельствующие о том, что животные несколько раз меняли позу во время отдыха: ложились, на бок и вытягивали ноги.
Кочевки и миграции
Несмотря на упомянутую малую подвижность лосей, им свойственны более или менее массовые перемещения, иногда на дальние расстояния. Хорошо известны, например, сезонные миграции из многоснежных равнинных областей северных частей ареала в менее снежные и более кормные районы (Карелия, бассейн Верхней Печоры и пр.). Массовое движение животных начинается, как правило, еще до установления глубокого снежного покрова (в октябре-ноябре), в обратном же направлении (в апреле-мае) — с началом снеготаяния. При этом лоси нередко проделывают путь в 100–300 км. Несколько меньшие по масштабу, но также хорошо выраженные перемещения происходят в ряде горных областей СССР с высоким снежным покровом (Чуна-тундра Кольского п-ова, Урал, Алтай, Саяны, Сихоте-Алинь и др.), где лоси спускаются в предгорья или переходят на менее снежные склоны (Насимович, 1955).
По мнению ряда авторов (Язан, 1961, 1972; Жирнов, 1967, и др.), к решающим факторам, вызывающим широкие сезонные миграции лосей, принадлежит не только снежный покров, но и емкость зимних пастбищ. При их перегрузке и истощении отмечается повышенная подвижность лосей и перемещения в поисках более кормных мест. Согласно Л. В. Жирнову, именно по этой причине, в связи с ростом численности и резким расширением ареала лося в европейской части СССР, в ряде районов, где прежде звери вели оседлый образ жизни, с середины 50-х годов возникли регулярные перекочевки (Архангельская, Московская, Тульская, Рязанская, Саратовская обл., Мордовская и Татарская АССР).
Иногда осенне-зимние кочевки в основном определяются фактором беспокойства, охотой и браконьерством. Так, осенью и зимой в Дарвинском, Окском и Мордовском заповедниках наблюдается увеличение плотности населения лосей за счет пришельцев с неохраняемых соседних территорий, несмотря на то, что кормовая база на заповедной площади такая же или даже хуже, чем в соседних лесничествах (Калецкая, 1961; Бородина, 1964; Зыкова, 1964; Кожевников, 1964). За последние 10–15 лет в отдельных районах, в частности в Эстонии, отмечались нерегулярные массовые иммиграции лосей, свидетельствующие о их высокой подвижности в период подъема численности (Линг, 1959; Галака, 1964; Херувимов, 1969). Выше мы упоминали дальние миграции, происходившие в европейской части России в 50-60-х годах, которые, согласно Ф. Ф. Кеппену (Корреп, 1883), в основном вызывались чрезмерной плотностью населения лосей в северных лесных губерниях. Отсюда звери расселялись почти во всех направлениях, кроме восточного. Наконец, в недавние годы (1957–1966) произошла иммиграция лосей из Польши в Центральную и Западную Европу. Всего при этом было зарегистрировано 12 особей (11 самцов и 1 самка), все в молодом возрасте. Переходы происходили обычно осенью, в период гона и были приурочены к лесистым долинам и низинам. Путь отдельных лосей удалось проследить на протяжении от 3 недель до 2 мес, за которые они преодолели по прямой от 40 до 800 км (Briedermann, 1971). Нет нужды доказывать, сколь интересны и важны эти уникальные наблюдения.
В Ленинградской обл., где средняя максимальная глубина снега не превышает критическую для лося, имеют место в основном лишь сезонные перемещения по стациям, связанные с переходом от летнего питания к зимнему и наоборот, а также с поисками кормных угодий. Наряду с этим, М. Цейлер еще в 1658 г. писал, что лоси "дважды в год, а именно весной и осенью, переправляются через реку Неву" (цит. по Кjрреn, 1883). В прошлом веке неоднократно наблюдались перекочевки большого числа зверей в опустошенные охотой угодья Петербургской губ. из Финляндии, где лоси издавна охранялись и были многочисленны. Д. К. Нарышкин (1900) и А. К. Саблинский (1914) писали о регулярных перекочевках из Шлиссельбургского уезда в Царскосельский и обратно, происходивших на рубеже прошлого и настоящего столетий, которые, с нашей точки зрения, трудно объяснить одной лишь сезонной сменой стаций.
В настоящее время наблюдаются регулярные, носящие характер расселения, перекочевки лосей ла Карельском перешейке. Так, по многолетним наблюдениям Г. А. Носкова (уст. сообщ.), ежегодно в сентябре-октябре на северо-восточном берегу Финского залива в районе пос. Смолячково, Молодежное, Репино, г. Сестрорецка, пос. Разлив, Тарховка, Лисий Нос появляется множество следов лосей, двигавшихся в восточном и юго-восточном направлениях. Лоси чаще всего идут по самой кромке берега или даже по мелководью. Создается впечатление, что они движутся на юг, но, наткнувшись на большую водную преграду и огибая ее, выходят на окраины города и попадают в своеобразную ловушку. Вполне понятно, что современный Ленинград стал непреодолимым препятствием на этом пути продвижения лосей к югу. Однако не свидетельствует ли возобновление перекочевок лосей по берегу Финского залива во время пика численности вида о существовании в прошлом путей расселения зверей из их естественного резервата, каким является Карельский перешеек.
В некоторых местах области перекочевки лосей, связанные с сезонной сменой стаций, приобретают вполне регулярный характер и совершаются по определенным направлениям. Таковы районы Сосновского лесоохотничьего хозяйства на Карельском перешейке, Новой Ладоги, Дубна, Загубья и Гумбариц на южном и восточном берегах Ладожского озера (Пукинский, Носков, устн. сообщ.). Подобные перемещения, несомненно, имеют место в ряде районов с обширными болотами. В ноябре 1966 г. в Лодей-нопольском районе мы наблюдали следы кочующих одиночных лосей, которые шли вверх по долине Ояти, огибая по широкой дуге пос. Алеховщину. Звери задерживались на отдельных участках, где паслись на протяжении суток, а затем продолжали путь в прежнем направлении, почти не кормясь и не отдыхая.
По данным О. С. Русакова (1967), основанным на круглогодичном учете численности лося в 25 пунктах области, плотность их населения здесь постоянно изменялась, по-видимому, вследствие перемещений в поисках более кормных мест.
Говоря о передвижении лосей на территории области, нельзя не остановиться на их заходах в поселки и города, а особенно в пределы Ленинграда.
Рис, 19. Схема заходов лосей в пределы Петербурга — Ленинграда (по Г. А. Новикову и П. Д. Иванову, 1970). 1 — 1870–1896 гг.; 2 — 1955–1970 гг.; 3 — зеленые насаждения
Появление лосей в необычных для них местах, включая населенные пункты, происходит только на фоне кассового размножения вида и расширения его ареала (Юргенсон, 1962). Так, еще в прошлом столетии во время значительного подъема численности лося в губернии неоднократно отмечались заходы этих животных в Петербург (рис. 19). С 1870 по 1896 г. в охотничьих журналах были опубликованы сведения о встречах почти 40 лосей в черте города. По годам они распределялись следующим образом:
1870……2 1891……1 1885……4 1892……2 1888……5 1893…..10 1889……1 1895……7 1890……3 1896……2
Почти все звери зарегистрированы в северной части города и в летние месяцы. Только два лося были убиты в декабре 1892 г. на Пискаревке ("Лоси под Петербургом", 1893). Летом в южной части города звери отмечались дважды: на Волковом кладбище и на Неве близ Усть-Ижоры (Норский, 1893; "Усть-Ижора", 1895). По-видимому, как и в настоящее время, большинство животных, проникших в город, погибли. Например, 10 июня 1888 г. рано утром крупный бык переплыл Большую Невку с Выборгской стороны на Петроградскую, вышел на берег возле Лопухинской ул. (ныне ул. акад. Павлова), но при неудачной попытке перепрыгнуть в сад через железную изгородь напоролся на ее острия и был убит. Летом 1890 г. один бык несколько раз появлялся в районе Языкова переулка (ныне Белоостровской ул.) и в конце концов был убит во дворе одного из домов ("Опять лоси в Петербурге", 1890).
В период глубокой депрессии численности и последующего медленного ее восстановления в первой половине текущего столетия лоси вблизи города не наблюдались, если не считать двух случаев в 1907 г.
За последние 10–15 дет заходы лосей во многие города и поселки стали обычным явлением. Например, на территории Москвы только с 1959 по 1966 г. было зарегистрировано 156 животных (Перовский, 1968). Аналогичная картина имеет место и в Ленинграде, о чем можно судить по многочисленным заметкам на страницах газет и журналов (Ливеровский, 1950, 1955: Лукачев, 1960; "Лоси-горожане", 1966; Сигал, 1966; "Необычный заплыв", 1967; Лейбельман, 1968; Герасимов, 1968; Иванов, 1972; Снытко, 1972, и мн. др.), а также в научных статьях (Морозов и Иванов, 1959; Родионов, 1962; Верещагин, 1965; Новиков и Иванов, 1970; Иванов, 1971).
В период современного массового размножения с 50-х годов лоси, как и в прошлом веке, но в значительно большем количестве, стали регулярно встречаться в ближайших окрестностях Ленинграда, проникая оттуда в черту города. Уже в 1950 г. А. А. Ливеровский сообщил о неоднократных случаях появления лосей в парке Лесотехнической академии, около больницы имени Мечникова, в Новой Деревне и других местах. В табл. 26 мы приводим данные о заходах лосей в город, обобщенные Г. А. Новиковым и П. Д. Ивановым (1970) и П. Д. Ивановым (1971).*