И вот теперь эта встреча состоялась. Мы праздновали ее на ранчо Фройндов неподалеку от Голливуда, а от студии «УФА», от добрых старых, нищенских, но исполненных надежд времен нас отделяли половина земного шара и чуть ли не половина человеческого века.
Я даже помнила, что шофера, который тогда служил у Карла, звали Шён, то есть «Красавчик».
— Но забавнее всего оказалась история с подкладкой, сказала я.
И поскольку, кроме Карла, этот намек никому ничего не говорил, мне пришлось рассказать, как произошло наше с Карлом прощание в Берлине. Я не стесняясь поведала об этом в присутствии жены Карла и своего собственного мужа, ведь эта история была настолько характерна для людей той поры с их прихотливыми и щедрыми нравами.
На студии исподтишка сплетничали о том, что в Голливуде Карлу сулят фантастический гонорар. Да и сам он не скрывал от меня своих ожиданий.
— Через неделю я уезжаю, — сообщил наконец он, — и хотел бы сделать тебе прощальный подарок. Скажем, серебряные часики. Или золотые. Или какую-нибудь брошку. А может, платье или пальто, словом, любую вещь, которая будет напоминать тебе обо мне.
Я, ни минуты не раздумывая, решила сразу же взять быка за рога.
— Ну что ж, Карл, если ты так добр ко мне… тогда купи мне шубу.
— Нет, милая, ты слишком дорого просишь!
— Что для тебя эти деньги, если ты в скором времени станешь миллионером? — убеждала я его. — Платье, если уж очень понадобится, я и сама себе куплю. А вот шуба будет служить вечно.
Тогда я еще искренне так думала.
— Так уж и быть, малышка, — уступил он. — И какую же ты желаешь шубу?
— Беличью.
— Беличью? А сколько она стоит?
— Тысячи две-три.
Это ему было просто не по средствам.
— И не выдумывай! Такой дорогой шубы даже моя жена не носит.
— Ну ладно, — я решила поторговаться. — Тогда давай купим кротовую шубу.
— Тоже небось влетит в копеечку?
— В тысячу, — скромно проговорила я.
Карл озадаченно качал головой: безумие чистой воды выбрасывать такие деньги. Но затем, по недолгом размышлении, велел мне зайти к его скорняку, а тот подберет что-нибудь за полцены.
— О, спасибо тебе, Карл! — Я обняла его и помчалась к скорняку.
— Какую поставим подкладку? — осведомился тот.
В этот момент меня осенила блестящая идея.
— Самую что ни на есть шикарную… а потом я из нее сошью себе вечернее платье. Господину Фройнду об этом, конечно, знать не следует. Когда он отбудет в свой Голливуд, мы спорем эту роскошную подкладку, а под ней останется обычная.
Мы отправились в мануфактурную лавку на углу Курфюрстендамм и купили бледно-голубой жоржет с цветочным узором.
— Давайте возьмем на метр больше, — заикнулась я. Тогда хватит и на тюрбан.
Но тут мастер уперся:
— Нет уж, увольте! Господин Фройнд точно знает, что почем. Его супруге я шил кроличью шубу под котик.
Три дня спустя я в готовой шубе отправилась показаться Карлу Фройнду; дело было летом, и взмокла я с головы до пят.