Она сжала снег в руке и он рассыпался на тысячи белых как будто хлебных крошек и активно заулыбалась.
- Да ты что! Я обожаю Рождественский Лондон! Рождественский Косой переулок так вообще на грани фантастики. Тут же так умиротворенно и у меня есть моя бутылка Сливочного пива…
Фред покачал головой.
- Мари. Что случилось?
- Ничего.
- Расскажи мне.
- Ну чего ты ко мне прицепился?
- Я хочу тебя приободрить…
- Ты не обязан меня приободрять!
- Нет, обязан. Это моя работа.
Тут ее голос дрогнул, а глаза вновь стали влажными, но она уверенно отрубила.
- Тогда ты уволен.
Фред карикатурно приподнял брови.
- Ну уж не выйдет, я член профсоюза!
Мари улыбнулась, но вышло криво, как будто яйцо лопнуло в кипящей воде.
- Ты не должен меня веселить.
Он тут же беззаботно ответил.
- Должен.
- Нет, не должен.
Мари заметно напряглась, снова терзая в руках снег.
- Должен.
- Нет, не должен!
Гриффиндорка крикнула, смотря в его лицо, в его глаза, смотря прямо… и в глазах ее как будто не было ничего отчаяние прожгло две огромные дыры, за которыми зияло только что-то абсолютно Фреду незнакомое.
Она поднялась, отряхивая джинсы и хватая уже остывшее сливочное пиво. И, поворачиваясь на каблуках, она бросила горькое.
- С Рождеством, Фред.
- С Рождеством.
Эхом ответил он, расплываясь где-то за снежной пеленой.
У нее складывалось ощущение, что такое уже было. Снова она вспылила на Фреда, снова шла одна по улицам ночного рождественского Лондона, искрящегося и веселящегося как игристое вино. Из-за чего она тогда вспылила? Кажется, Фред вел себя как маленький, не хотел признаваться, что он болеет и пить лекарства. Что ж, теперь признавать свою болезнь не хочет уже она. Мари стало вдруг до боли грустно, в носу защипало и она прикусила губу, чтобы не чихнуть и сразу после этого не разреветься снова. И демонстративно, поджимая губы и сжимая кулаки , слегка подпрыгивая, побежала мимо праздничных радужных витрин. Лёгкий пар плыл от кирпичных стен, всюду витал запах карри и корицы из заполненных индийских ресторанов и мяты и сандала из маленьких антикварных лавочек, которые казались волшебнее и загадочнее даже магазинчиков Косого переулка. Мари шла и утирала с лица снежинки, падающие огромными комьями и даже целыми гроздьями и глазела на закрывающиеся окошки сувенирных лавочек. Приятно, что Фред хотел ее развеселить. Но, если честно, это было совсем необязательно, ведь... Мир не крутится вокруг магии. Мари незаметно достала в рукав свою палочку и произнесла заклинание, чтобы согреть ставшее ледяным Сливочное Пиво, но ничего, конечно же, не произошло. Она горько улыбнулась и сделала пару обжигающе морозных глотков. Это трезвило ум. Она выбросила в ближайшую мусорку стеклянную бутылку и та отозвалась тревожной железной трелью. Как бы старательно Мари не ходила мимо тех же пустых бульваров, что и год назад, старого лающего пса она в этот раз не встретила. «Подобрали», сразу же пронеслось в голове. А потом запоздало пришло осознание, что вряд ли. Она еще потопталась у витиеватой скамейки и побрела к выходу. Надо было куда-то возвращаться.
Мари пошла не в их с Тео квартирку над маггловским магазином, а достала из кармана ключ, на котором все еще переливались золотистые буквы «мари», повертела в руках и решительно пустилась в обратную дорогу.
Когда ключ с тихоньким позвякиванием провернулся, она тихо открыла дверь, на ходу скидывая промокшую насквозь без согревающих чар куртку… В комнате было жутко темно, словно кто-то накрыл все школьной мантией. «Люмос» тут же шепнула Мари и одернула себя еще быстрее.