Хозяева плоской Земли. Путеводная симфония: читать начало книги онлайн

– У них ресторан.

– Мать итальянка?

– Нет, они оба из Ирландии приехали давным…

– Братья, сестры?

– Родных никого.

– На чём сейчас ездишь?

Он некоторое время выпытывал у меня все подробности, видимо, рисуя в голове картину того, куда я могу подойти как винтик для его налаженной системы. Или придумывал, какому бы испытанию меня подвергнуть, чтобы убедиться в том, что я тот, за кого себя выдаю. Впоследствии я долго размышлял над тем, каким образом мне так легко удалось втереться в доверие к человеку, который вправе каждый день ждать в гости не только шпионов, но и наёмных убийц. Почему он не заподозрил неладное? Почему просто не прогнал? Неужели достаточно интереса, проявленного каким-то Доном Витторио? Или знакомства с американским полковником, явно замешанным в тёмные делишки итальянской мафии? Позднее я понял. Когда человек достигает определённых высот в каком-то деле и считает, что всего добился сам, собственным умением, интеллектом и в не меньшей степени за счёт интуиции, он начинает полагаться на неё, искренне веря в непогрешимость своего суждения, и тут-то его подстерегают ошибки, иногда почти незаметные, иногда – судьбоносные. Для синьора Теста такой судьбоносной ошибкой был я.

Закончилась эта аудиенция так же резко, как началась: вошёл целый хоровод опрятных девушек с подобранными на затылке в тугие узлы волосами, как сборная гимнасток или мастериц синхронного плавания, которыми я не уставал восхищаться в будущем. Разве что вместо бикини на них были фирменные приталенные платьица с белыми фартуками. Каждая несла поднос, на каждом подносе лежало что-то чрезвычайно эффектное и, должно быть, вкусное, что стало блюдо за блюдом перекочёвывать с подносов на длинный стол в соседней комнате. Хозяин апартаментов явно ждал гостей. Я в их число не входил.

Он вызвал одного из охранников-итальянцев, что были в спортивных костюмах, велел проводить меня в какой-то «тренировочный зал» и там меня заодно проверить.

Я не стал спрашивать, что имеется в виду. С волками жить, как говорится. Не попрощавшись, поскольку и со мной не прощались, я вышел вместе с охранником обратно в коридор. Сразу свернули на лестницу и трусцой сбежали по мраморным ступенькам на этаж вниз. Охранник как будто уже разминался, предвкушая то, о чём я мог лишь догадываться. Хотя догадывался верно. В тренировочном зале был бассейн, целая выгородка силовых тренажёров вдоль стены и ринг. Охранник завёл меня сперва в раздевалку и достал из ящика запечатанный целлофановый пакет, в котором оказались широковатые мне плавки, полотенце, набор банных принадлежностей, капа и бойцовские перчатки из кожзама. На всём стоял логотип Теста, правда, без Спедиторе. Делая вид, что не обращает на меня внимания, охранник скинул костюм и прошёлся в трусах к закреплённому за ним шкафчику, откуда достал такое же скудное обмундирование. Он вел себя вальяжно, демонстрируя спортивное тело и рельефную мускулатуру. На его фоне я выглядел если не заморышем, то более чем скромно. Правда, окажись на его месте профессиональный боксёр, он бы, вероятно, оценил мою сухость и длину рук. Старик Трэвис всегда повторял, чтобы я побольше отжимался и подтягивался, развивая сухожилья и трицепсы, но ни в коем случае не «качался» и не злоупотреблял всякой химией.

Первым делом мы пошли поплавать. Бассейн был метров тридцати в длину и имел одну пикантную особенность: дно в нём было стеклянным. Я представил, как по ночам гости рассаживаются где-то на первом этаже, а в бассейн запускают живых рыбок вроде тех, что заносили в апартаменты синьора Теста еду. За двумя мужиками сейчас, возможно, тоже кто-то наблюдал, но я постарался об этом не думать.

Охранник, как я и ожидал, предложил проплыть наперегонки туда-сюда, от борта, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться, в итоге он меня сделал почти на корпус и остался весьма доволен. Затем последовали всякие силовые упражнения на тренажёрах, я продержался пожалуй что молодцом, стараясь не слишком перекачаться и предполагая главное блюдо сегодняшнего вечера – спарринг на ринге. Отжимая от груди в третий раз семидесятикилограммовую штангу, я заметил камеры, подглядывавшие за нами из углов под потолком. На самотёк здесь ничего не оставляли.

– Потанцуем? – спросил охранник, видя, что меня уже прошиб пот, и я тяжело дышу. Это было первое слово, сказанное им с момента нашего знакомства. Как же я мог ему отказать!

Бойцовские перчатки удобнее боксёрских. Можно сжать руку в полноценный кулак, удары получаются естественнее, жёстче, быстрее. Я никогда их раньше не надевал, но сразу оценил преимущества. И опасность. Потому что пропускать в них хороший удар ой как не хотелось.

Мы стали кружить по рингу, и охранник после первых же попыток пробить меня играючи, с наскока, осознал, что перед ним не совсем мальчик с утицы. Трэвис всегда учил меня не лезть на рожон и действовать – особенно с нагловатыми противниками – от защиты.

– Делай для себя настолько лёгкий бой, насколько возможно, – говаривал он. – Береги энергию. Не старайся его перегнать. Поймай темп и считай время. Каким бы быстрым ни был твой соперник, если у тебя поставлен контрудар, ты непобедим.

И он отрабатывал со мной эти самые контрудары часами и днями. С тех пор я давно не ходил в зал, но старик вколотил в меня базу навечно, и я был в себе уверен.

Мой противник с боксом дружил и даже имел излюбленные комбинации, которые в процессе нашего спарринга сократились до одной: двойной джеб левой и завершающий правый через руку. Я его заметно издёргал, и парню тупо хотелось меня прикончить. Вот только как это сделать, он не знал. Все его тройки я без труда считывал и либо микшировал с уходом под правую, либо уклонялся и контратаковал в корпус, пытаясь сбить дыхание. Выжидательная тактика дала свои плоды. Парень изрядно вымотался, сменил стойку и стал атаковать одиночными джебами. Улучив момент, когда оказался в центре ринга, я встретил очередной прямой кротким отклонением корпуса назад и тут же вернулся в вертикальное положение с не слишком эффектным, но зато точным встречным через бьющую руку. Сработал даже короткий подшаг, отчего удар получился не останавливающим, а как бы втыкающим. Челюсть под кулаком слишком легко подалась в сторону, застывший взгляд улетел следом за ней, и охранник неловко грохнулся на пол. Как мы говорили в подобных случаях, «сел на витамины». Я уложил тело бедняги ровно, не смог отказать себе в удовольствии за неимением воды поплевать ему на физиономию, дождался, когда взгляду вернётся осмысленность, и объявил, что на сегодня танец закончен. Он всё порывался подняться, но после нокаута это крайне нежелательно, о чём я ему прямо и сказал.

– Какой нокаут?! – удивился он.

– Надеюсь, что лёгкий.

– Чёрт…

Это уже относилось не ко мне, а к его вестибулярному аппарату, который долго не хотел включаться и мотал назло всему поднявшегося на четвереньки парня из стороны в сторону.

– Чёрт…

В зале раздались сиротливые аплодисменты. В дверях стояли синьор Теста и Дон Витторио. Где-то позади них маячили невозмутимые фигуры других охранников. Мне подумалось, что сейчас я буду представлен новому противнику, и всё начнётся заново, однако увиденного хозяевам оказалось достаточно.

– Переоденешься – заходи ко мне, – сказал синьор Теста и вышел.

Дон Витторио направился следом, показав мне по пути большой палец. Тоже мне, римский патриций фигов…

Остаток дня, вечер, ночь и утро я провёл под крышей – частично на крыше – клуба. Главным образом, чего-то ожидая, а если честно – наблюдая. Не стану врать, будто меня сразу же ввели в святая святых, перезнакомили со всеми отдыхавшими там знаменитостями и предложили на выбор дюжину прекрасных одалисок из местного гарема. По большей части, подозреваю, про меня просто забывали. Синьор Теста сразу после зала в присутствии Дона Витторио прочитал в мой адрес несколько сдержанных панегириков, суть которых сводилась к тому, что я ему подхожу, и он даже готов на следующий день дать мне одно важное поручение. Испытательное, да, но важное. Мол, водить машину и даже очень хорошо водить машину могут многие, а вот совмещать это с умением дать в морду чемпиону Лазурного берега – он так и сказал «чемпиону Лазурного берега», как будто круче некуда – может далеко не каждый. Вообще же я остался под впечатлением того, что путь к сердцу этого негодяя проложила мне моя редкая для Италии фамилия. Синьор Теста определённо знал толк в сатанизме и прочей модной чернухе, а Алистер Кроули, похоже, был его кумиром с детства. В итоге меня похвалили, велели ждать завтрашнего утра и забыли.

Тем временем в клуб стали стекаться новые гости.

Я сперва посидел в фойе, теряясь в догадках, откуда знаю вон того расфуфыренного юношу или вон ту даму преклонных лет, о которых ей все боятся намекнуть и потому она щеголяет в наряде девочки-подростка, или вот этого белозубого красавца – хотя нет, красавца я знал по американским фильмам, правда, не помнил, как его зовут, или высокого старика, отчаянно жмущего руку премьеру Италии, или… ладно, четверти часа подобных посиделок хватило для того, чтобы осознать, как себя должен чувствовать человек, волею судеб проникший в пуп земли. Примечательнее всего было то обстоятельство, что большинство гостей на знакомые физиономии вообще никак не реагировали, будто не замечали. Они были выше мирской суеты. Они-то наверняка знали, как трудно быть богом…

Утомившись отсутствием должных переживаний – сюда бы мою маман, она бы в обморок раз десять подряд упала при виде всех этих знаменитостей, – я бочком-бочком вышел через стеклянные двери на улицу перевести дух и собраться с мыслями. Поле для гольфа загадочно изгибалось, уходя вдаль, подсвеченное незаметными днём прожекторами на деревьях и в кустах. Никакой эйфории по поводу столь удачно складывавшихся обстоятельств у меня не наблюдалось. Ну повезло и повезло. Вопрос в том, что теперь делать. Ждать утра и получать задание, после выполнения которого мне наверняка предложат неплохое содержание и возможность роста внутри организации, или посылать куда подальше мою легенду, срывать прикрытие и подступать к божественному синьору Теста с острым ножиком у горла, мол, давай-ка, братец, колись, рассказывай, куда девал русскую красавицу Татьяну? Первое было настолько же очевидно, насколько второе – глупо.