Хозяева плоской Земли. Путеводная симфония: читать начало книги онлайн

– Слушай, я тут подумал… Ты говоришь, когда ты его нашла, в доме был безпорядок. А могло это выглядеть так, как если бы он почувствовал себя плохо, ну и, скажем, по пути к креслу хватался за книжные полки, смахнул несколько книжек на пол, опрокинул стул? Может, тебе показалось, что здесь кто-то был? Дверь входную он отродясь не запирал.

Ингрид задумалась, но, в конце концов, мотнула головой.

– Если человеку плохо, он не будет идти через весь дом, чтобы добраться до кресла. Он сядет на пол, где стоял, или, в крайнем случае, на ближайший стул. Обстановка, которую я застала, выглядела так, будто тут либо рылись, либо дрались.

Я вытер глаза и ещё раз осмотрелся. Нет, сейчас я мог верить исключительно впечатлениям взволнованной девушки. Передо мной была обычная комната, какой я видел её безсчётное количество раз. Мы вышли в сени. Ничего особенного. Я даже обследовал кресло, в котором его нашли. Никаких следов крови, ничего.

– Похоже, мы напрасно паникуем, – подвёл я неминуемый итог. – Он чувствовал, что уходит. Потому и письмо это написал. Потому и в кресло, подозреваю, сам сел. Он всегда говорил, что мечтает умереть во сне. Должно быть, так и случилось.

За тот день я слишком вымотался, чтобы сразу ехать в город. Тем более ради какого-то племянника, о котором я слышал только его имя и что он живёт где-то в Италии или, как мы её называли, в Этрурии. Ночью мне, действительно, приснился Кроули. Он был тихий и задумчивый. Попыхивал своей трубкой, поглядывал на меня искоса и ничего не говорил. Мы как будто стояли на лужайке перед его домом, сворачивая удочки, которые я перепутал, как тогда, в детстве, когда мы впервые познакомились. Потом Кроули нахмурился, отвернулся и стал уходить. И пошёл он почему-то не домой, а в контору. На пороге остановился, оглянулся, поманил меня рукой. Я поспешил к нему, споткнулся и проснулся. Удивился, что в спальне и в самом деле пахнет его душистым табаком. Кроме Кроули, у нас в деревне никто не курил. Я спустился в горницу. Топилась печь. Наверное, мать заодно спалила в ней остатки его табака, который он имел обыкновение забывать во многочисленных кисетах то тут, то там. Сон не шёл у меня из головы. Не позавтракав, я направился прямиком в контору. Ингрид уже была там, словно специально ждала.

– У тебя ключ от чулана? – спросил я с порога гостиной.

Она оторвалась от компьютера, который недавно освоила и теперь проводила за ним по несколько часов, что-то кропотливо отыскивая в растущем с каждым днём интернете и заодно по моему совету подучивая английский.

– А ты разве замок починил?

Я совсем запамятовал, что незадолго до моего последнего отъезда в замке лопнула какая-то мелкая деталька, и пришлось его вынимать, разбирать, но в результате выяснилось, что проще купить новый, чего я, конечно, не сделал, закрутившись со своими туристами. Ещё один повод скорее ехать в город.

Чулан находился здесь же, сразу за гостиной. К нему вёл кривой коридорчик, соединявший небольшую кухоньку, спальню и «кабинет» Кроули. Кавычки уместны потому, что эту комнату старик только называл своим кабинетом, никогда там почти не бывая, зато меблировал красивым дубовым столом и удобным кожаным креслом. Здесь он изредка принимал наших потенциальных деловых партнёров и считал, что производит на них правильное впечатление. Я же всегда думал, что потенциальные партнёры становятся настоящими отнюдь не благодаря кабинету, а исключительно нам самим – весёлым, предприимчивым и честным. Эх, Кроули, Кроули…

Дверь чулана стояла чуть приоткрытой. Я включил свет, вошёл внутрь и сразу понял, что предчувствия меня не обманули: ни шкуры, ни «ожерелья» на обычном месте не было. На всякий случай я раздвинул ящики с долгоиграющим провиантом, распахнул створки обшарпанных шкафов, заглянул за занавески на окне, ставни которого и с уличной, и с внутренней стороны всегда оставались плотно сдвинутыми – ничего. Последний раз я видел артефакты именно в тот день, когда вынимал замок. Они всегда неприметно лежали у стены за шкафом.

– Ты ничего тут не трогала?

Ингрид, явно взволнованная моим поведением, при этом вопросе резко успокоилась и ответила, что я, пожалуй, перетрудился.

– Ты знаешь прекрасно, что я никогда ничего не трогаю. Я сюда даже не захожу, между прочим. Что пропало?

Я объяснил. Она знала историю с артефактами и из моих уст, и по нашему сайту, правда никогда ей особо не интересовалась, что я относил на счёт их связи с неприятными воспоминаниями о сопернице.

– Может быть, Кроули их куда-нибудь без твоего ведома перепрятал? – предположила она.

– Кроули? Не шути! Без посторонней помощи он бы точно не справился. Ты представляешь, сколько весит эта куча железок?

– Кто же тогда их взял?

– Могу предположить что тот, кто знал, где они лежат, или тот, кто их искал, – невесело усмехнулся я. – Послушай, ты в тот день, когда его… нашла, ты говорила, мол, ждала его. Где, тут в конторе?

– Ну, да.

– И никого постороннего не видела? Никто при тебе не заходил? Может, кто из наших.

– Нет.

– А когда пошла к нему, дверь входную заперла?

– Да.

По тому, что Ингрид на последний вопрос ответила с запозданием, я понял, что она не слишком в этом уверена. Однако приставать с ножом к горлу не стал. Она была вне моих подозрений, но зато под ними оказывались все остальные. Я живо нарисовал в уме картину, как кто-то сначала прокрадывается в дом к Кроули, всё там перерывает, душит старика, понимает, что артефакты где-то ещё, идёт околицей в контору, как раз покинутую утратившей бдительность Ингрид, находит, что искал, и незаметно удаляется. Время обеда у нас – короткий период замирания жизни на улице. Незнакомца с ношей могли и не заметить. Но могли и заметить! В тот же день я сообщил родителям о пропаже, не слишком посвящая их в подробности своих догадок и помалкивая о вероятности убийства. Сообщил больше для очистки совести, нежели надеясь на помощь. Мы вместе расспросили соседей. Никто, как водится, ничего подозрительного не видел и не слышал. Исчезли артефакты. Только фотографии остались. Как от Василики.

Меня так и подмывало собрать ребят покрепче и наведаться в Рару к близнецам да Уитни, чтобы ответить на все вопросы одним махом. Но я непредвиденно закрутился. Посещение Альберта Нарди на предмет завещания и денег вылилось в небольшую эпопею. Старик разыграл целый спектакль – от непонимания сути вопроса до невозможности вспомнить, где что лежит. Я даже стал предполагать худшее, чего не ждёшь от равных себе, но чем выше взлетает птица, как говорится, тем ближе она к солнцу: уж ни прикарманил ли он ненароком денежки и бумаги, чтобы ни с кем не делиться? Оказалось, что нет, просто хотел зачем-то набить себе цену. Я его упрашивать не стал, заглянул к сестре и поговорил с Гордианом, который в свою очередь поговорил с дедом, и всё сразу нашлось (эх, надо было, наверное, и артефакты туда же отдать на хранение!). Созвали по такому случаю даже совет старейшин, поскольку, когда завещание вскрыли, выяснилось, что по нему наша туристическая компания вверяется никому не известному чужаку. Я при этом на всякий случай делал вид, будто ничего не знаю. В итоге волю покойного уважили, было составлено письмо новому правообладателю, мне поручили его перевести на английский, что я без охоты сделал и с общего одобрения отослал в тот же день по электронной почте, чтобы не тратить время на пересылку обычным письмом, на что при сезонной загруженности порта могло уйти вплоть до месяца. Адресом этого Конрада я прежде изредка пользовался, когда Кроули просил родственников найти ему ту или иную книжку по теме «плоской земли». Ответы всегда приходили односложные: «Купил. Высылаю» или «Букинистическая редкость. Если только случайно», или «Посылка ушла» и тому подобное. На сей раз ответом стало продолжительное молчание. Признаюсь честно: я был этому только рад. Я понятия не имел, чем Конрад Кроули, или как его там, промышляет и в душе надеялся на то, что у него и без какой-то там конторы бог знает где дел предостаточно. Глядишь, год пробежит быстро, и я по кону останусь единоличным владельцем конторы. Тем не менее, я чуть ли не каждый день проверял почту и ждал, ждал, ждал…

Предыдущие события происходили ранней весной. К нам снова зачастили гости с большой земли. Теперь, встречая их в порту, я всякий раз предполагал увидеть среди новых лиц своего будущего начальника, который, как мне представлялось, решил нагрянуть к нам инкогнито, никого не ставя в известность заранее, чтобы под видом обычного туриста самолично провести ревизию хозяйства и сделать соответствующие выводы. Ни я, ни Кроули этого Конрада в глаза не видывали, и мне лишь доводилось слышать, что он ненамного старше меня. Ингрид где-то вычитала, что все ирландцы должны обязательно быть рыжими. Кроули был ирландцем, но я не помню его иначе как седым. Рыжие и у нас попадались. Считалось, что они потомки викингов. Как бы то ни было, время шло, но ничего не происходило. Заботы о благополучии конторы в лице матери и Ингрид, которая со временем стала моей незаменимой помощницей, то и дело звали меня отправляться в разъезды по острову, и на несколько дней я имел возможность забывать обо всём, кроме участников очередной группы, радость которых от соприкосновения с нашей фрисландской культурой и историей передавалась и мне. Сознаюсь, иногда мне казалось, что я напрасно переживаю, пора остепениться и понять, что всё самое важное уже совершилось и что теперь нужно просто заниматься делом и делать его, как прежде, хорошо. Если бы я только знал, насколько ошибался…

По возвращении из очередной поездки я, довольный тем, как всё прошло, раскрыл объятья вышедшей мне навстречу Ингрид, стиснул её, прижал к себе и услышал над ухом тихое:

– Твой Конрад приезжает через неделю.