Танки вел Алексеев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нестеров замолчал. Встреча с Алексеевым остро напомнила ему трагедию под Барвенково: кромешный ад беспрерывных бомбежек, многократные попытки вырваться из вражеского кольца, гибель десятков боевых друзей.

— Василий Михайлович, — волнуясь, заговорил он, — считаю, что за Барвенково наполовину я с фрицами рассчитался, а остальное еще впереди.

— Вижу, что рассчитался. За что же ты орден Ленина получил?

— За уничтожение вражеского аэродрома в тылу у немцев. Триста самолетов тогда ухлопали.

— Что?! — Алексеев и Лавриненко переглянулись.

— Так это ты был, Степан, ты? — возбужденно говорил Алексеев, придвигаясь к другу и внимательно глядя ему в глаза. — Знаю этот случай, хоть и не было меня тогда на передовой, отлеживался в Тбилиси. Узнал из «Красной звезды». Статья была. Я еще тогда подумал: «Уж не мой ли это Нестеров?»

— Да, здорово вы тогда немца «нажарили», — вставил Лавриненко, — как говорится, бой не местного значения. Жаль, Степан Кузьмич, что раньше не встречались. Я ведь тогда командовал бригадой в 4-м танковом корпусе генерала Кравченко. Принимал участие в окружении немцев под Сталинградом. 23 ноября наш танковый корпус соединился в районе станции Кривомузгинской, юго-восточней города Калача, с войсками Сталинградского фронта. Совсем соседями были. А котелок-то фрицу вы тогда хороший сделали, с наваром. — Лавриненко говорил с нескрываемым удовольствием. — Мертвый фашист лучше живого. А о вашем рейде и фронтовая газета подробно писала.

— Вот что, Степан Кузьмич, расскажи, наконец, все подробно, а то все вокруг да около. Заскромничал, понимаешь, — с легким оттенком досады проговорил Алексеев, набивая трубку и приготовившись слушать. Нестеров тоже достал пачку «Казбека». Три тонкие струйки сизого дыма потянулись к потолку. Степан Кузьмич глубоко затянулся и неторопливо начал рассказ.

— Вы знаете, что окружение армии Паулюса под Сталинградом на первых порах не встревожило немецкое командование. Даже приказа вырваться из окружения не было. Замысел у немцев был прост: прорвать кольцо окружения извне. Для этого в районе Котельниково концентрировались необходимые силы. Чтобы сорвать планы противника, нашему корпусу была поставлена задача наступать на тылы 8-й итальянской и 3-й румынской армий в направлений Тацинской — Котельниково. Предстояло пройти по тылам врага двести пятьдесят — триста километров. В ту пору стояли сильные холода. Снежный покров местами был до метра. В общем, хоть и трудной была та «прогулка», но успешной. Дали немцам прикурить на всем пути до Тацинской. Вышли мы к ней ранним утром. Помню, в тот день, 24 декабря, был густой туман. Один мой батальон ворвался на станцию, а я с другим — на аэродром. Тот самый, с которого транспортная авиация питала окруженную группировку Паулюса, а боевая — бомбила наши войска. Из-за тумана самолеты были едва различимы. Личный состав аэродрома мирно спал в землянках. Добрались мы до них, ну и началось… Огонь, грохот, дымище, как в преисподней.

И среди всего этого мечутся грузовики, а между ними — полураздетые немцы. Некоторым удалось забраться в самолеты. Одна машина даже на стартовую площадку выползла, но врезалась в наш танк, и оба взорвались. Грохот был страшный! По рации даю команду: «Давить батареи!» Да танкисты уже и без команды утюжат фрицев, знают что к чему. В итоге захватили и уничтожили более трехсот самолетов, запасы продовольствия, артсклады, эшелоны с оружием.

Нестеров говорил возбужденно. Его черные, открытые глаза горели, лицо раскраснелось, и Алексеев живо представил, как мчался его друг на «тридцатьчетверке» по немецкому аэродрому, одержимый ненавистью к фашистам, захваченный боем.

— Но потом нам туго пришлось, — продолжал тем временем Степан Кузьмич. — Немцы очухались, окружили Тацинскую. Ведь потеря ее серьезно угрожала левому флангу армейской группы «ГОТ». Немцы бросили против корпуса значительные силы: танки, самолеты, мотопехоту. А у нас уже боеприпасы кончались. Наша авиация на парашютах сбрасывала нам снаряды и патроны. Да разве этого достаточно? Так, капля в море. Правда, летчики наши немцев крепко долбили, хорошо помогали. Ну, а улетят, снова немец прет. Досталось нам тогда. Из окружения вышли, протаранив вражеский фронт.

Нестеров встал, достал новую папиросу:

— Да, танки теперь сила, боится их немец, ох как боится. Научились и мы воевать, знаем цену танкам, — закончил он.

— Давайте, друзья, за нашу «тридцатьчетверку». Матвей Илларионович, что сидишь, наливай! — обратился Алексеев к Лавриненко.

От воспоминаний и обсуждения прошлых боевых событий разговор переключился на самое злободневное: как бить врага сегодня, завтра. Нестеров, который участвовал со своей 26-й гвардейской танковой бригадой в Прохоровском сражении, где немцы применили новые танки Т-VI, с тревогой рассказывал о том, что многие солдаты стали теряться перед немецкими танками.

— Понимаете, Василий Михайлович, об этих «тиграх» немец столько шумел, что страх не страх, а растерянность, что ли, появляется у солдат перед этой металлической громадиной. А порой в каждой «кошке» «тигра» видят. Атакуют средние танки, да штурмовые орудия «пантера» идут. А наши кричат: «Тигры!» В результате растерянность, потеря инициативы. Сами понимаете, чем это может обернуться, — взволнованно говорил Нестеров. — А ведь мы их бьем, да еще как бьем!

— Несомненно, что у «тигра» лобовая броня толста, дистанция и сила прямого выстрела большие, — заговорил Алексеев. — Но если взять все отрицательные стороны этого танка, то он уступает нашему среднему танку. «Тигр» неуклюж, как говорится, слаб на ноги, движется и разворачивается медленно, имеет тяжелый поворот башни. За одну минуту его башня делает один оборот. Пока он изготовится к выстрелу, наша «тридцатьчетверка» два-три снаряда выпустит. Вес брони и вооружения «тигра» солидные, а мотор — всего шестьсот лошадиных сил. Кроме того, его огромный корпус — отличная мишень! Наш Т-34, напротив, исключительно подвижен, маневрен, поворотлив. И в движении, и в ведении огня. Так, Степан Кузьмич? А знают ли обо всем этом твои солдаты? Конечно, кое-кто из них в бою убедился в уязвимости «тигра». Но ведь не все же. Вот Матвей Илларионович готовит сейчас в танковых батальонах конференции, на которых танкисты сами расскажут, как бить фашистский зверинец — все эти «тигры» и «пантеры».

Полковник Нестеров внимательно слушал Алексеева. Да, генерал тысячу раз прав. Технику врага надо знать, как свою собственную, чтобы умело, с меньшими потерями ее уничтожать.

…Далеко за полночь начали расставаться. Заспешил в свою танковую бригаду Нестеров, вспомнил о делах Алексеев.

Генерал вышел проводить старого друга до машины. Прощаясь, обнялись… «Увидимся ли еще? — почему-то подумал каждый из них. — Впрочем, год судьба не сводила, но вот ведь свела, значит, может еще раз помочь».

Фыркнув выхлопной трубой, «виллис» тронулся с места и, прорезая колеи в липком черноземе, пошел, набирая скорость. Степан Кузьмич Нестеров прощально взмахнул рукой[4].

Даешь Днепр!

5 августа 1943 года генерал-майор Алексеев получил боевой приказ. Во взаимодействии с 47-м стрелковым корпусом начать наступление на укрепленные узлы противника Славгород и Тростянец. Учитывая семикилометровую ширину полосы наступления, определенную разграничительными линиями, командир корпуса решил построить боевой порядок в один эшелон, оставив в резерве 178-ю танковую бригаду.

После двухчасовой артподготовки, прорвав оборону врага у деревни Касилово, 183-я и 186-я танковые бригады устремились к населенным пунктам Дроновка, Пушкарский.

…Избитая, черная, пыльная дорога. Вокруг редкие овраги, небольшие рощи лиственного леса. Обезображенные войной поля, обгоревшие посевы, незасеянные массивы, заросшие сорняком. Вдоль дороги валяются разбитые грузовики, вздувшиеся трупы лошадей с торчащими вверх ногами.

Длинной растянувшейся колонной в тучах черно-серой пыли движутся танки, облепленные солдатами. Это резерв командира корпуса, готовый в любой момент прийти на помощь соединениям первого эшелона. В этой же колонне машины оперативной группы штаба корпуса.

С утра все шло хорошо: командиры танковых бригад регулярно докладывали по радио о своем продвижении. Но вот радирует командир головной 183-й бригады подполковник Акопов: «Подошел к оврагу в пяти километрах юго-западнее деревни Погорелая. Пройти не могу: овраг заболочен, мостов, нет».

Генерал-майор развернул карту, внимательно ее рассмотрел.

— Майор Лобко, передайте Акопову: разрешаю обойти овраг в направлении Староселье, — обратился Алексеев к начальнику связи корпуса.

[4] 20 октября 1944 года полковник С. К. Нестеров скончался от тяжелых ран, полученных при прорыве в Восточную Пруссию. Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза. Его имя носит город Нестеров в Калининградской области.