Танки вел Алексеев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из донесений разведчиков складывалась картина оборонительных сооружений на правом берегу Днепра. В два ряда траншеи, соединенные ходами сообщения, блиндажи. Командир корпуса вспомнил самонадеянные выступления Гебельса о неприступном «Восточном вале». Врал Гебельс, не так страшен черт, как его малюют. Но правый берег высок — вот в чем самая главная трудность. «Не напрасно я подгонял танкистов к Днепру, противник не успел занять по-настоящему оборону, сил у него пока там немного, — думал генерал. — Были б сейчас понтоны, в ночь навели бы наплавной мост, и дело пошло». Но понтонов нет. Не помог разговор и со штабом фронта.

В корпусе развернулась напряженная работа по подготовке к форсированию реки. Мотострелковые и саперные подразделения искали лодки, готовили плоты. Прошли еще сутки.

Днем 23 сентября генерал-майор Алексеев собрал командиров танковых бригад, артиллерийских и минометных полков, командиров других частей.

— Штаб фронта приказал сегодня ночью приступить к переправе через Днепр и захватить плацдарм неподалеку от села Букрин, — объявил Алексеев. — Свежие сведения о противнике, полученные разведгруппами всех танковых бригад, говорят об одном: численность немецких войск на правом берегу непрерывно возрастает. Противник по рокадной дороге спешно перебрасывает свои части и усиливает оборону. Плацдарм во что бы то ни стало должен быть захвачен именно в эту ночь. Через сутки будет поздно. Враг сумеет подготовиться, чтобы опрокинуть десантников, — подвел итог командир корпуса и отдал боевой приказ. — Мотострелковым батальонам танковых бригад с минометами и ружьями ПТР в час ночи 24 сентября на плотах и лодках форсировать Днепр.

— 178-й танковой бригаде, переправившись, захватить населенный пункт Монастырей, затем выйти на юго-западную окраину Оноцки.

— 183-й танковой бригаде к исходу дня занять юго-западную окраину Янивка…

Черная сентябрьская ночь. В темноте чуть плещет река. Десантная группа мотострелковой бригады готовится к переправе. Из камышей у большого острова к берегу выведены сосредоточенные за два дня плавучие средства — лодки, плоты. Спокойно, без суеты идет погрузка. Вполголоса подаются команды. Обмотаны тряпками уключины, закреплено оружие.

Последние томительные минуты. Время от времени темноту ярко чертит ракета. Обессилев, она рассыпается на сотни звездочек, холодным светом озаряющих ночь.

На берегу рядом с капитаном Александром Карповичем Болбасом, заместителем командира мотострелкового батальона, генерал Алексеев. Командир корпуса ясно понимал, на какое серьезное дело идут бойцы. Знал из своего большого опыта, что, как бы удачно ни сложилась обстановка, все равно бой предстоит жаркий, не на жизнь, а на смерть, и не все вернутся. Он будет бороться за их жизнь, он сделает все, чтобы помочь им с этого берега. Только бы закрепились, только бы выдержали денек. В следующую ночь там будет и бойцов больше, и оружия, будут и танки. Еще через день-другой он и сам переберется на правый берег. Понтоны, как нужны понтоны!.. А сейчас несколько напутственных слов капитану. Бойцам он уже все сказал. Длинных речей не надо. Задачу понимают все — закрепиться или умереть.

Вот первая лодка, первая десятка бойцов во главе с Болбасом, отчалила от берега. Начеку сотни людей, танкисты, артиллеристы, готовые в любую минуту смертоносным огнем прийти на помощь форсирующим реку.

Плоты и лодки, с трудом продвигаясь из-за острова против течения, вышли на основное русло реки и взяли курс к деревне Монастырек. Течение быстрое, грести трудно. Но опасность придает силы, и люди работают напряженно. Капитан Болбас всматривается в темные контуры правого берега. «Как-то он нас встретит? Молчанием ли, огнем ли? Где-то там разведчики Кривцов и Фадеев. Живы ли они, выполнили ли задание?»

…Еще вечером сорокалетний сержант Сергей Васильевич Кривцов, рассудительный и осторожный, и совсем юный Иван Фадеев, отчаянный и бесшабашный, получили задание разведать оборону противника в районе деревни Монастырек, а ночью встретить условным световым сигналом десантников, дать им правильное направление.

Как только стемнело, разведчики в рыбачьей лодке бесшумно подошли к правому берегу, спрятали лодку и скрылись в кустах. Леском пробрались к окраине деревни. Решили понаблюдать. Все было спокойно. Кривцов обратил внимание на двухэтажный домик, стоявший на бугре. «Очень удобное место для огневой точки, — сказал он. — Пойди, Иван, проверь, а я прикрою». Фадеев бесшумно, как кошка, прокрался, прильнул к стене, обогнул домик. Подошел и Кривцов. Иван осторожно приоткрыл дверь: в доме пусто. На второй этаж поднялись вместе, впереди Кривцов. Опытный солдат остерегался мин. Осмотрели чердак. И здесь никого не оказалось.

«Дом-то жилой, где-то должна быть его хозяйка!» — подумал Кривцов. Действительно, в подвале оказалась немолодая женщина. «Свои, ридные!» — обрадовалась она. Успокоившись, рассказала, где у немцев пушки, где траншеи, где находится дозор. Укрываясь за плетнями, разведчики огородами пробрались по всей деревне, проверив сведения, которые сообщила женщина. Позиции немецкой обороны шли вдоль огородов. Кривцов и Фадеев в темноте заметили вкопанные в землю танки, обнаружили артиллерийскую батарею. После этого возвратились на берег.

Отыскав наиболее подходящее для причала лодок и плотов место, разведчики затаились в ожидании десантников. Наконец в темноте проступили очертания десятков лодок и легких плотов. Сержант достал карманный фонарик, замигал зеленым светом в сторону приближавшегося десанта.

— В лоб идти не следует, немцы укрепились. Лучше обойти лесом, ударить с фланга. Предварительно надо подавить пулеметную точку, — полушепотом доложил Кривцов капитану Болбасу.

Отряд, пользуясь предутренней темнотой, незаметно подошел к окраине деревни, залег. Бойцы начали окапываться.

Для уничтожения вражеской пулеметной точки капитан выбрал двух автоматчиков. Проводив взглядом отправившихся ползком и перебежками солдат, Болбас двинулся за ними. Вдруг автоматные очереди прорезали тишину. По звуку выстрелов капитан понял, что стреляли немцы. Совсем близко, метрах в семидесяти, захлопали ракетницы, десятки ракет осветили местность. «Если не сумеют подавить пулемет, погибнут», — подумал Болбас и, забыв обо всем, сам быстро, насколько хватало сил и умения, пополз в обход немецкого фланга, чтобы с тыла накрыть пулеметчиков.

Треск автоматных очередей нарастал, застрочил пулемет. Болбас понял, что десантники обнаружены. «Скорей, скорей к пулемету!.. Нет, не надо горячиться. Увидят — убьют, сорвется дело».

Все ближе и ближе стучащий пулемет. Капитан чуть приподнял голову и… увидел спины немецких пулеметчиков! «Спокойно! — мысленно сказал он себе. — Теперь осталось поточнее дать очередь». Болбас снял с предохранителя затвор автомата, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Пулемет замолк. Теперь капитан вспомнил о гранатах-лимонках, прикрепленных к ремню. Быстро вставил запалы и бросил гранату на пулеметную точку. «Для уверенности не помешает», — подумал он. Вторая граната полетела в немецкую траншею. Десантники поняли его сигнал, бросились на немецкие позиции и захватили их.

Вслед за группой капитана Болбаса на правый берег высадилась рота лейтенанта Кинешева. Не ожидавшие нападения гитлеровцы не выдержали, отступили. Но через несколько минут опомнились и контратаковали советских десантников. В ходе схватки погиб расчет единственного пулемета, переправленного на правый берег. Кинешев сам лег за пулемет и стал в упор расстреливать наседавших немцев. Бой длился четыре часа. Рота перебила около двухсот немецких солдат и офицеров, лейтенант Кинешев расстрелял до семидесяти гитлеровцев. Враг бросал все новые и новые силы, хотел сбросить в Днепр группу смельчаков, но ему не удавалось это. В неравной схватке Кинешев погиб. «Понесли потери до пятидесяти процентов личного состава», — говорится в первом донесении с заднепровского плацдарма.

Командир корпуса Алексеев был занят одной заботой — переправить танки и орудия за Днепр. Именно от этого зависело, закрепится десант на плацдарме или нет. В это время по категорическому требованию Алексеева стали прибывать первые автомашины с понтонами. «Делать паромы, — приказал генерал начальнику инженерной службы майору Товоловичу. — Для моста у нас слишком мало понтонов».

С наблюдательного пункта командира корпуса хорошо просматриваются деревушки Монастырек и Балыка. Видны разрывы мин и снарядов неподалеку от них. Это немцы обстреливают наших десантников. Совсем близко, у левого берега, где саперы сооружали паромы, высоко поднялись фонтаны воды и прибрежного песка, прогремели разрывы крупнокалиберных снарядов. «Разобьют понтоны», — с тревогой подумал генерал и обратился к командующему артиллерией корпуса:

— Товарищ Божко, почему ваши артиллеристы до сих пор не засекли немецкие батареи и не подавили их? Вы же видите, как тяжело приходится десантникам. Уж коли мы не можем переправить на плацдарм артиллерию, не жалеть снарядов отсюда. Подавить вражеские батареи! — приказал генерал.

В первые сутки на правый берег вышло четыреста солдат и офицеров корпуса с четырьмя станковыми, двенадцатью ручными пулеметами, с шестнадцатью ПТР и двумя минометами. Именно они захватили и держали плацдарм за рекой. Следующей ночью новые группы переправились на Букринский плацдарм. Но и противник не сидел сложа руки. Из района Кагарлыка он подтягивал к Букрину и Монастырьку танки, артиллерию, минометы, свежие эсэсовские части. Начались налеты авиации. Группами в пятнадцать-двадцать самолетов десятки раз в день вражеская авиация бомбила наши стрелковые ячейки, сбрасывая сотни бомб на плацдарм. А плацдарм-то всего лишь четыре километра в длину да один в глубину!

У десантников не хватало боеприпасов, случались перебои с едой. «Помимо ночной переправы патронов и мин через реку на лодках, использовать самолеты У-2 для доставки оружия прямо на плацдарм», — дал указание командир корпуса.

В ночь на 26 сентября пошли паромы. Началась переправа танков, пушек, тяжелых минометов. Форсировав реку, танкисты при взаимодействии со стрелковыми частями выбили немцев из села Трактомиров, а вскоре у села Зарубенцы они создали второй заднепровский плацдарм.

Генерал Алексеев всецело озабочен переправкой частей корпуса за Днепр. То количество танков и орудий, которое удалось перевезти на нескольких десятках понтонов, никак не обеспечивало потребности для развертывания решительного наступления на плацдарме. Фашистские самолеты ежедневно разбивали понтонные паромы. Их восстанавливали и снова пускали в дело. Генерал, как всегда в период наступления, мало спал, укладываясь часа на два-три на складную металлическую кровать в блиндаже наблюдательного пункта. Ночью был на переправе, торопил саперов, восстанавливавших паромы, заботился о подвозе боеприпасов, продовольствия. Его не удовлетворяли короткие телефонные донесения, поступавшие с плацдармов, он чувствовал, что оторван от непосредственного руководства боевыми действиями. Порой ему казалось, что командиры танковых бригад недостаточно решительно ведут наступательные бои. «Теперь, когда значительная часть сил корпуса переправлена на ту сторону, мое место там, на правом берегу», — решил Алексеев.

Он вызвал к телефону начальника штаба полковника Лавриненко и предложил ему прибыть к Днепру, чтобы отсюда давать необходимые указания по переправе боевой техники:

— Свои обязанности по штабу передайте заместителю, скажите ему, что несколько суток вас не будет в Ковалине.