История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В. Огоньков — гитара, колокольчики;

В. Владимиров — тромбон.

В хоре участвовали все вышеперечисленные, а кроме того, Слава Бутусов, Густов и все прочие. Кто был, тот знает.

Считаю, что подобные встречи рокеров интересны не только своим конечным результатом — фонограммой, — но и полезны самим музыкантам. Давно пора от общих разговоров и провинциального нарциссизма переходить к реальным проектам. Аналогичные хэппенинги, позволяющие в творческой обстановке обсудить достоинства и недостатки того или иного автора, должны проводиться как можно чаще. И тем выше будет их продуктивность, чем откровеннее будет разговор, ибо снобизм в принципе чужд рок-музыке.

«Чайф» сделал шаг навстречу. Кто следующий?

Х. Джудов

(«Свердловское рок-обозрение», № 2, 1986)

1987. «Мы как пойдем «Уралами» махать….»

Второй год существования рок-клуба совпал с массовым интересом к советской рок-музыке. Гласность делала свое дело — песни, запрещенные еще два года назад, зазвучали из радиоприемников и телевизоров. Это было ново, это было интересно, это стало модно. По всей стране начали проводиться фестивали, на которые приглашались и свердловские группы. Благодаря гастрольным поездкам на всю страну прогремел «Наутилус Помпилиус», становились известны другие уральские команды. Люди готовы были платить за их выступление. Первыми это поняли концертные кооперативы, заложившие фундамент отечественного шоу-бизнеса. В Свердловске прошел II фестиваль, в рок-клубе показали первые местные музыкальные клипы. Попытка свердловчан придать рок-движению правовую форму привела к созданию Федерации рок-клубов. Казалось, мечты сбываются…

«Я стою перед толпой. Вокруг совсем исчезли стены»

(1987. Хроника)

В январе рок-клуб получил новогодний подарок — комсомол подогнал аппарат. Комплект концертной аппаратуры «Vermona» производства ГДР был маломощный и мог озвучить только небольшой зал, но это уже кое-что. По крайней мере, в родном ДК Свердлова техникам уже не приходилось ночь напролет пластаться за хороший звук. Добиться приемлемого качества удавалось за смешные 5–6 часов.

Правление рок-клуба подарку было радо. Кстати, в составе правления за девять месяцев работы произошли изменения. Оказалось, что заслуженной репутации художника или писателя недостаточно, чтобы руководить работой целого сектора. Оформителей возглавил Александр Круглов, который с летнего фестиваля активно участвовал в возведении декораций. Сектор информации доверили Сергею Фунштейну.

С первых дней нового года лучшие свердловские группы стали осваивать близлежащие регионы. Зимой-весной 1987 года редко выдавались выходные, когда в родном Свердловске имелись бы в наличии сразу все коллективы из большой тройки — «Наутилус Помпилиус», «Чайф» и «Группа Егора Белкина», — кто-нибудь из них наверняка был на гастролях.

В родных пенатах первым крупным событием стал фестиваль молодежной музыки «Время и мы». Арену цирка вечером 24 января заняли не клоуны и дрессированные собачки, а ансамбли политической песни, камерный молодежный хор и, до кучи, «Сфинкс» и «Каталог». Рок-группы резко выбивались из общего контекста. Аппаратик был слабенький, рассчитанный максимум на «Bandiera rossa», но уж не как не на запилы Коли Овчинникова из «Сфинкса». Не привыкший к большим залам «Каталог» для уверенности пригласил Белкина, который сыграл соло в «Блюзе взамен». Но это не очень помогло. Камерные песни Сычёва для огромного круглого зала с трапециями под куполом явно не подходили. Тем не менее, по результатам зрительского анкетирования, обе рок-клубовские команды разделили первое место. Кстати, любопытен Топ-5 ответов на вопрос «Любимый зарубежный исполнитель»: 1. «Modern Talking»; 2. «The Beatles»; 3. «Joy»; 4. «Pink Floyd»; 5. Си. Си. Кэтч. Вкусы молодежной внерок-клубовской аудитории отличались стилевым плюрализмом. Концерт снимало Свердловское телевидение. Через несколько дней он был показан по второй программе. Впервые свердловские рокеры пели с голубых экранов живьем, а не под фонограмму.

Вечером 6 февраля состоялся музыкальный радиомост «Бонн—Лондон—Москва—Ленинград—Свердловск—Черновцы». Для общения с мировыми столицами (и Черновцами тоже) в свердловской студии собрались Грахов, Бутусов, Пантыкин, Белкин и Файрушин. Сорок минут они слушали нудную беседу Москвы с Черновцами про брейк-данс, потом робко напомнили о себе. Оказалось, Москва про Урал вообще забыла. Спохватившись, столица спросила: «Правда ли, что на рок-клуб оказывается давление?» Грахов, подготовивший тезисы совсем на другую тему, растерялся, и инициативой завладел Пантыкин. Он отрапортовал всей стране, что «Урфин Джюс» жив и готовится к записи четвертого альбома, а сам Александр играет еще в десяти коллективах. Фоном для этого монолога служили вопли Бутусова «Бонн! Бонн!» и взывание Белкина «Стинг! Стинг!» Ошалевшая от такого веселья Москва поблагодарила и переключилась на Ленинград, где в студии ждал Кинчев. Стинг на связь так и не вышел…

13 февраля в актовом зале ДК МЖК встречались с молодежью Александра Пахмутова и Николай Добронравов. Обитатели Молодежного жилищного комплекса были обязаны принимать активное участие в общественной и культурной жизни микрорайона, поэтому до прихода прославленной творческой четы собравшихся развлекал местный дуэт. Недавно получивший квартиру в соседнем доме Шахрин и поддержавший друга Бегунов пели под акустику свои самые невинные песни. Естественно, что разогретая таким образом публика заставила Александру Николаевну отвечать и на вопросы о роке: «Рок существует, страшно сказать, уже четверть века… Он съел джаз… Лучшие песни Леннона—Маккартни для меня — непревзойденный образец… Я считаю, что политика запрещения — неправильная политика…» Творческая встреча закончилась хоровым исполнением под авторский аккомпанемент хита всех времен и народов «Под крылом самолета…»

В первый день весны прошла очередная творческая мастерская рок-клуба. Ее хэдлайнерами были «Ассоциация» и «Флаг». Могилевский с Петровым задумывали свой проект как чисто студийный, но по уставу рок-клуба для полноценного членства в нем необходимо было хоть одно выступление на сцене. Пришлось «Ассоциации» выкручиваться. Большинство инструментальных партий были специально записаны. На сцене стояли только Алексей за клавишами и с саксофоном да Алик Потапкин с гитарой (Петров рулил звуком из зала). Недостаток действующих лиц постарались компенсировать визуальными эффектами. На экране за спинами дуэта вычерчивал диковинные фигуры редкостный по тем временам лазер, а к двум песням Олег Ракович специально снял маленькие фильмы. Зрители весело смеялись над прогулками Могилевского по городу с мусорным ведром в руках, не понимая, что присутствуют на премьере первых в Свердловске настоящих видеоклипов. Правда, было их всего два — маловато для исполненного полностью альбома «Угол». Но зрители знали все песни наизусть и принимали их очень тепло — «Ассоциацию содействия возвращению заблудшей молодежи на стезю добродетели» уважали в рок-клубе не только за самое длинное в мире название.

Истосковавшийся по сцене за полгода бездействия «Флаг» с блеском реабилитировался. Новые песни прошли на ура. Группа рубилась так отчаянно, что сидевший за столом худсовета Полуэктов шепнул Пантыкину: «Вот кого надо на фестивали в Москву посылать», чем уязвил лидера покойного «Урфина Джюса» в самое сердце. Не обошлось без мистики. На финальном номере «Мы из СССР» трижды вырубалось электричество, и закончить «флаговский» гимн удалось только с четвертого раза.

Проездом из Перми завернул в рок-клуб «Город» из Новосибирска. Черная кожа, куча шипов, яростные запилы, в общем, полный Heavy Metal. Публика поначалу с удовольствием слушала сибирских «Скорпионов», но, когда на третьей песне длинноволосый хаер случайно сполз с коротко стриженной головы вокалиста, по залу пошли смешки. Окончательно добили программу затянутые соло всех инструменталистов. Они были хороши, но смотрелись так же искусственно, как пресловутый парик. «Город» проводили довольно жидкими аплодисментами.

Еще на мастерской выступили «Солярис» и «Метро». Обе группы старались выглядеть лучше, чем прошлым летом, но им это не удалось. Однако если Володя Кощеев даже после повторной неудачи сумел собраться и вывести «Солярис» на качественно новый уровень, то Аркадий Богданович свое «Метро» закопал окончательно.

К своему дню рождения рок-клуб стал готовиться загодя — 14 марта ему исполнялся ровно год. Решили устроить смотр передовиков и пригласить гостей из разных концов страны — «Калинов мост» из Новосибирска и «Алису» из Ленинграда.

Кинчева сотоварищи на Урале знали хорошо. По магнитофонам уже два года ходил их альбом «Энергия», да и те, кто посещал ленинградские фестивали, рассказывали об их выступлениях в восторженных тонах. Сибиряки были темными лошадками. Их пригласили, доверяя рекомендациям Кинчева, которому понравилось их выступление в Питере. «Калинов мост» попросился выступить дважды. Гостям пошли навстречу и перед большим вечерним юбилейным концертом устроили дневной, на котором играл только «Мост». Никто не знал, с чем едят этих гастролеров, и билеты на дневной концерт шли в нагрузку к вечерним.

В 14.00 зал ДК Свердлова был заполнен дай бог на две трети, но «Калинов мост» это не смутило. Они быстро растопили настороженный холодок публики. Их программа тогда более ритм-н-блюзовая, нежели фольклорная, раскачала зал. У тех, кто вслушивался в слова, вызывали недоумение мелькавшие кое-где антисемитские нотки и попытки радения за чистоту родной культуры с помощью заокеанской музыки. Но в целом «Калинов мост» понравился.

Вечерний концерт открылся кинопоказом. Снятые Алексеем Балабановым «Советский Урал» № 13 и короткометражка «У меня нет друга» смотрелись уже как исторические ленты из Госфильмофонда. Затем выступили рок-клубовские звезды, игравшие по 10–15 минут. «Каталог» сделал рискованный шаг, сыграв три новые песни. Получилось как-то неуверенно, удачно прозвучала только «Про дядю Витю», трогательно спетая Славой Андроновым. «Чайф» решил не оригинальничать и выдал пятерку проверенных хитов. «Ободранного кота» Шахрин посвятил худсовету. В это время за кулисами разгорался небольшой скандал. Грахов пытался запретить Бутусову исполнять незалитованных «Скованных одной цепью», но безуспешно. «Наутилус» презентовал землякам запрещенную песню и новый хит «Отход на север», а также впервые продемонстрировал на родине, как он звучит с живыми барабанами.

«Калинов мост» приветствовали уже как добрых друзей. Зал восторженно взвыл после строчки «Наша матерь — Сибирь, а Урал нам отец». Дима Ревякин под впечатлением теплого приема увлекся и так затянул программу, что даже его звукоинженер стал из-за пульта показывать ему скрещенные руки — мол, хватит. Зрители уже подустали и начали скандировать «Алиса! Алиса!». Когда сибиряки покинули сцену, Илья Кормильцев в кулуарах сравнил их выступление с товарным составом, следующим из Москвы во Владивосток, настолько оно было затянуто.

«Алиса» подстраивала звук уже перед взведенной до предела публикой. Питерцы не обманули ожиданий и начали с программного номера «Мы вместе». Зал с готовностью встал на уши и с восторгом встречал не только каждый звук кинчевского голоса, но и каждое движение его алого шарфа, которым он размахивал над головой. «Время менять имена» завершала программу, и на этом номере вышел Могилевский, сыгравший соло на саксофоне. «Алиса» ушла было со сцены, но публика вытащила ее на бис, заставив исполнить два рок-н-ролла. Под них танцевали уже все, кроме членов худсовета.

После концерта сборная из гостей и хозяев переместилась в клуб Арха, где начался гудеж. Под утро бурное празднование перекочевало в гостиницу обкома профсоюзов, где поселили гастролеров. Отель был общажного типа, с длинным коридором во весь этаж, в одном конце которого находилась комнатка дежурной, а в другом — туалет. На рассвете утомленный Кинчев перепутал направления и очень живописно продемонстрировал обалдевшей дежурной то, чем он закусывал в эту веселую ночь. После такого конфуза всех музыкантов выселили из гостиницы досрочно. «Алиса»-то не пострадала — группа улетала домой рано утром. А вот половине «Калинова моста» пришлось еще целые сутки искать приюта у гостеприимных свердловчан.

Спустя несколько дней, 19 марта, собрался худсовет для ставшего уже будничным процесса литовки. Но Евгений Зашихин неожиданно придал этому рутинному заседанию остроту и скандальность. Он был оскорблен песней «Чайфа» «Ободранный кот», которую Шахрин посвятил худсовету. Евгений сказал, что работать цензором ему не нравится, что он не хочет наживать себе врагов ни среди рокеров, ни среди властей. «Литовать нужно все, — заявил Зашихин. — Любая встреча группы со слушателями, даже провальная, — это лучшее средство воспитания».

После бурного обсуждения было решено передать функции литовки администратору рок-клуба Александру Калужскому. Сбросивший груз с души Зашихин на радостях залитовал почти все тексты, скопившиеся в его папке. Разрешение играть свои песни получили «Каталог», «Кабинет», «Степ», «Флаг», «Урфин Джюс» и «Наутилус». Правда, две песни «Нау» («Скованные» и «Отход на север») Зашихин литовать все-таки отказался. Бутусов предъявил паспорт, пытаясь доказать, что крамольная строчка «Я внебрачный сын октября» — это о нем, родившемся 15 октября. На Зашихина документ впечатления не произвел: «Ты думаешь, я ничего не понимаю? Ясно же должно быть, что можно, а что нельзя».