Анна быстро переместила карточку, и Освальд кивнул Беньямину.
Встав перед ними, тот несколько секунд неотрывно смотрел в глаза Софии. Потом взглянул на карточку и улыбнулся. Показал на болт, завинченный с передней стороны стола Освальда, лег на пол и стал извиваться, как змея. Вьюн, конечно. Ведь Освальд всегда жаловался на то, что Беньямин умеет вывернуться из любой ситуации. Ответ вертелся у Софии на языке, но она ждала, пока угадает кто-нибудь другой. Ей не хотелось нападать на Беньямина и было по-прежнему трудно вовлечься в эту странную игру.
Однако Освальд чувствовал себя на коне и едва сдерживал радость каждый раз, когда новый человек прикреплял карточку к своей одежде.
Оказавшаяся предпоследней Мона остолбенела, прочитав карточку. Она смотрела то на надпись, то на них. И так несколько раз. Никак не могла начать. Ноги у нее дрожали, а лицо полностью утратило краску.
– В нашем распоряжении не целый день, – сказал Освальд, постукивая пальцами по столу.
Моне не удавалось взять себя в руки. Она стояла совершенно неподвижно. Веки у нее подергивались так, словно она собирается упасть в обморок.
Освальд подошел к ней.
– Немедленно прекрати ерундить, иначе тебя будут ждать последствия. Мы не можем посвятить этому весь день.
Мона уклонилась от взгляда Освальда и уставилась в пол.
– Анна, иди сюда! – крикнул Освальд.
Та поспешно засеменила к нему.
– Посмотри на нее, – велел он, указывая на Мону. – Вот как она выглядит после трех дней на программе «Виа Терра». Не может даже сыграть в детскую игру. Что ты испытываешь, глядя на нее?
– Злость, – ответила Анна. – Даже страшную злость.
– Подойди ближе, – сказал Освальд. – Посмотри на ее кислую мину. Знаешь, что написано на ее карточке?
– Нет.
– Там написано: «брюзга», понимаешь? А она не желает этого признавать. Признавать, что отравляет «Виа Терра» своей негативной энергетикой.
– Тьфу ты, черт! – произнесла Анна.
– Именно. Что тебе сейчас хочется с ней сделать?
Анна попыталась встретиться с Моной взглядом, но та отвернула лицо. Тогда она взяла ее за голову и развернула к себе. Мона по-прежнему отводила глаза, как не желающий подчиняться ребенок.
– У меня такое чувство, что мне хочется ее ударить, – проговорила Анна.
– Давай! – воскликнул Освальд. – Почему вы избрали своим палачом меня? Здесь не существует никакого группового давления. Делай с ней что хочешь, Анна.
Анна не колебалась. Ее рука взлетела вверх и сильно ударила Мону по щеке. Потом еще раз, сильнее. Мона стояла, молча и неподвижно, а то место, куда угодила ладонь Анны, густо покраснело. По щеке у нее катилась одинокая слеза.
– Не выпендривайся, – сказала Анна.
– Именно, – поддержал Освальд. – Теперь обе можете сесть.
София проследила за ними взглядом. Высокомерный вид и покачивающаяся походка Анны и неуклюжая фигура Моны. Почему Освальд выбрал именно Анну?.. Впрочем, он знал, что та сделает для него все, что угодно.
– София, твоя очередь. Я приберег лучшее под конец. Взглянув на свою карточку, она разозлилась, поскольку написанное там было совершенно несправедливым и необоснованным. С другой стороны, никаких трудностей. Она вытянула вперед руки и сделала вид, что сидит на чем-то верхом. Группа теперь уже освоилась.
– Ведьма!
– Пять секунд. София, ты остаешься без карточки. Поздравляю, ты выиграла!
Беньямин поймал ее взгляд, и в его глазах сверкнул веселый огонек.
«Дурацкий мелкий клон Освальда, – подумала София. – С тобой я разберусь позже».