Буссе взглянул на нее, ища поддержки: Освальд ведь ушел. Но София лишь уставилась на него и пожала плечами. Симона увели, и, когда она увидела, как его мощная фигура с взъерошенными волосами скрывается за дверью, у нее образовался ком в горле.
Остальной персонал начал расходиться.
Представление окончено.
София знала, что ей следует пойти в офис и спросить, не нужно ли чего-нибудь Освальду, однако направилась прямиком к себе в комнату.
Беньямин сидел на краю кровати и уже начал раздеваться.
– Я не хочу даже говорить об этом, – решительно заявила она.
– Говорить о чем?
– Черт возьми, он уже начал бить персонал. Это просто безумие.
– Да, конечно, нехорошо получилось… Но ведь к этому его подталкиваем мы, разве нет? Он вкалывает, как вол. А тут встает этот идиот и заявляет, что хочет уволиться. И еще спит во время лекции…
– И поэтому его можно бить? Беньямин вздохнул.
– Давай ложиться. Если тебе это не нравится, поговори с Освальдом. Ты же работаешь с ним почти круглосуточно.
Последняя фраза вывела ее из себя. В основном потому, что он сказал правду: с Освальдом говорить об этом она не посмеет.
Беньямин улегся спиной к ней и натянул на голову одеяло.
София села на край кровати и долго смотрела в темноту, зная, что уснуть не сможет. Сцена между Освальдом и Симоном проигрывалась перед ее внутренним зрением, со звуком и высокой четкостью.
Вдруг она вспомнила про дневник. Маленький черный дневник, подаренный Вильмой.
София зажгла свет. Беньямин забурчал под одеялом. Дневник лежал в верхнем ящике под ее футболками. Открыв его, она несколько минут просто смотрела на первую, пустую страницу Потом взяла с ночного столика ручку и начала писать. Сначала дату, затем: «О. агрессивен по отношению к Симону». Она вернулась обратно во времени и записала все, что ей запомнилось. Первые ругательства. Первые запреты. Первый прыжок с Дьяволовой скалы. Чем дольше она писала, тем больше успокаивалась.
Выплеснув все из памяти, София, даже не сомкнув глаз, почувствовала себя выспавшейся. Казалось, будто кто-то нажал у нее в мозгу кнопку «Сброс».
Мы уже почти на вершине холма.
Боремся с последним отрезком склона. Она следует за мной, как верная собака. Настояла на том, чтобы тащить за собой маленькую тележку, в которой сидит кукла Барби.
Тащит из последних сил, но не отстает от меня.
На вершине мы немного передыхаем.
Уже сумерки, и солнце купается в море, словно кровавый апельсин.
Я достаю из рюкзака вещи: сухие деревяшки, бензин и спички. Она смотрит на меня, преисполненная ожидания. Вынула куклу из тележки и сжимает ее в объятиях.
– Ты уверена, что хочешь использовать эту куклу? – спрашиваю я. – Я думал, она самая лучшая.
– Нет, я уронила ее в туалет, когда собиралась помыть ей волосы в раковине. Теперь она странно пахнет.
– О'кей, решать тебе.
Мы разводим на вершине склона маленький костер. Сажаем поверх деревяшек куклу.
– Теперь ей видна вся коммуна Антиб, – говорю я. – К тому же все смогут увидеть, как ее наказывают.
Она серьезно кивает.
Я беру пластиковую бутылку с бензином и показываю ей, как нужно поливать жидкостью деревяшки и куклу.