Она вырвала альбом у меня из рук и открыла в нужном месте.
– Может быть, один из них – твой дедушка.
Тут я, конечно, заинтересовалась. Весь разворот был заполнен фотографиями с картонными фигурами, в которых вырезаны отверстия для лиц. Первые две – Битти и Сисси в роли пловчих, толстой и тощей, в старомодных купальных костюмах. Дальше – русалка с надписью «Мисс Миртл-Бич», из отверстия выглядывает безмятежное лицо Маргарет.
Мое внимание привлекло следующее фото. За картонной решеткой под знаком «Тюрьма Миртл-Бич» стояли два молодых человека с преувеличенно печальными лицами. Я вгляделась в черно-белый снимок, пытаясь вспомнить дедушку. Он умер, когда мне было восемь, и я не очень хорошо его помнила.
– Смотри, у него такая же линия волос, как у мамы. И нос такой же.
– Да нет, не этот, другой. Вон какой симпатичный, не иначе твой дедушка. Хотя оба похожи. Наверное, родственники.
Я покачала головой, поочередно разглядывая юношей:
– Думаю, вот этот. Да, точно.
– Возможно, ты права, – кивнула Мейбри. – Спросим потом у Сисси. – Она перевернула страницу. – Смотри-ка, здесь ничего нет.
Я взяла у нее альбом и пролистала до самого конца:
– Да, странно. Интересно, почему? Вскоре после той поездки дедушка с бабушкой поженились.
– В каком году?
– Понятия не имею. Давай прикинем… Мама родилась в пятьдесят втором, значит, бабушка вышла замуж в пятьдесят первом или пятьдесят втором.
– А ураган «Хейзел» случился в пятьдесят четвертом. Я могу понять, почему у Сисси нет фотографий после пятьдесят четвертого года, но почему ни одного снимка до того? Наверняка они с Битти были подружками невесты на свадьбе у Маргарет.
– Да, скорее всего… – Мой взгляд упал на конверт с разрозненными фотографиями. – Может, они здесь?
Я вынула снимки, отдала половину Мейбри, и мы молча принялись перебирать их. Я заметила мамину фотографию – на вид ей лет пять. Сисси и какой-то мужчина – должно быть, дедушка (их лица обрезаны камерой) раскачивают хохочущую Айви, держа за руки.
– Здорово, что у мамы было счастливое детство. – Я указала на пачку фотографий с праздников, школьных концертов и каникул. Почти на каждой присутствовала Сисси. – Но здесь нет снимков времен ее юности.
– Вот несколько, с дядей Эллисом. – Мейбри придвинула ко мне три фотографии, снятые «Полароидом». – Наверное, выпускной: у обоих цветы.
Снимки сделаны во дворе у Сисси, с видом на реку. Мама – настоящая красавица: длинные светлые волосы разделены на прямой пробор, свободное платье в пол, к запястью привязан большой цветок магнолии. Не разобрать – то ли на ней сандалии, то ли она вообще босиком. Наверное, босиком. Именно так мама бы и оделась на официальное мероприятие.
На всех трех фотографиях она не сводит глаз с Эллиса – высокого и красивого, невзирая на нежно-голубой велюровый пиджак, усы и баки, которым позавидовал бы сам Элвис Пресли. Он искоса поглядывает на маму, словно понимает, что нужно смотреть в объектив, но не может отвести от нее глаз.
Мейбри подошла ко мне и обняла. Только тогда я осознала, что плачу.
– Прости, не надо было тебе показывать.
– Нет, я рада. Никогда не видела ее такой счастливой. Похоже, она действительно очень его любила.
– Мама говорит то же самое, – кивнула Мейбри. – Но Айви никогда не жалела, что вышла замуж за твоего папу. Она и его тоже любила. Ему казалось, ее чувства к нему вроде как «секонд-хенд», но мама говорит, «секонд-хенд» – это не только «использованный» или «изношенный», но еще «умудренный опытом» и «выдержанный». Ну и конечно, главной любовью твоей мамы всегда была ты.
Я взглянула в глаза Мейбри, зная, что она не осудит меня за слезы.
– Ты нашла наши с мамой фотографии? – спросила я, утирая лицо салфеткой. – Те, где я в тиаре, балетной пачке и красных туфельках? В электронном письме мама написала, что нашла их в конверте и хочет прислать мне. Это было в день ее исчезновения.
– Таких тут нет. Может, она оставила их в твоей комнате?
– Нет, папа проверял. – Я припомнила разговор с отцом. – Мама реставрировала дедушкин стол. Кажется, он в гараже.
– Пойдем посмотрим. – Мейбри резко поднялась с места и, обгоняя меня, направилась к выходу.
В гараже пахло пылью, растворителем краски и временем. В центре, под одинокой лампочкой, стоял старинный письменный стол, без полировки похожий на ощипанного цыпленка. На полу громоздились бутылки с различными жидкостями, банки с красками, кисти, тряпки и газеты. Ящики лежали отдельно; было видно, что они пусты.