— Она сразу сказала, что это колдовство. Я не поверил, тоже думал, что сумасшедшая. Не поверил, что моих родных могли… так… зверски… — медленно повторил он и опустил голову, скрывая блестящую дорожку от слез на щеке. — А потом увидел главаря, здесь, своими глазами… Живой. Убил бы сам, голыми руками… Да как? Как его убить, если он оживает, а?
Он поднял голову и обвел страшным взглядом помертвевший от ужаса зал.
— Как убить того, кто уже мертв?
В тишине голос Хриз прозвучал зловеще:
— Очищающее пламя Единого смоет мыльный пепел колдовства…
Уже никто не осмелился обвинить ее в безумии. Все молчали и ждали. Было слышно, как жужжит муха, попавшаяся в липкую паутину в углу. Тяжелый спертый дух тревожного ожидания витал над всеми.
И тут дверь открылась. Торжествующий Гогенфельзен шел впереди, за ним двое солдат вели коротышку. Он не выглядел страшным кровожадным убийцей или колдуном, шел спокойно и уверенно, не опуская головы. Как часто внешность бывает обманчива… Как часто под маской нормальности скрываются демоны души человеческой!.. Антон это знал слишком хорошо.
На воеводу было жутко смотреть. Он начал вставать, оскалившись на коротышку в такой мстительной злобе, что все в зале безоговорочно приняли и поверили — вот он! Вот колдун! Ведут колдуна!
— Спасибо, воевода, — тихо проговорила Хриз, взяв на себя роль судьи. — Позвольте нам допросить… подозреваемого. Мы же в суде…
Магистр давно сошел со сцены, переместившись поближе к императрице. Он пытался ей что-то доказать, горячо шепча на ухо и время от времени кивая то на Хриз, то на отца Васуария, то на воеводу. По полному гладкому лицу Веры-Магдалены трудно было понять, что она думает. Антон начал нервно кусать ногти.
— Фрон Борн, — нехорошо улыбнулась Хриз, — что вы делали в ту ночь, когда напали на императора?
— Чистил сапоги, я ж денщик, — нагло ухмыльнулся ей коротышка.
Хриз ничуть не смутилась.
— А что вы делали 20 марта сего года?
Борн пожал плечами.
— Не помню. Наверное… тоже самое, — он хмыкнул собственной шутке.
— Всю ночь? — уже без тени улыбки продолжала Хриз.
— А, точно, вспомнил! Еще куховарил!
— А мыловарением случайно не занимались? — вдруг невпопад спросила Хриз.
Этот вопрос поставил предполагаемого колдуна в тупик, немного сбив с него уверенность.
— Чего?
— Знаете… — ведя пальцем по перилам, проговорила Хриз, — мне все никак не дает покоя одна мысль… Из человеческого жира получится сделать мыло, как думаете?..
Лицо коротышки странно поплыло, глаза сверкнули. Он тяжело сглотнул и часто задышал.
— Не знаю.
— А хотели бы знать?
Он пожал плечами и отвернул голову, пряча глаза. Антон недоумевал вместе с остальными. Что она задумала? Хриз подошла к столу и взяла с него небольшой бумажный сверток. Антона затошнило.
— Говорят, в Соляном замке… Том самом, который купил фрон Тиффано… Говорят, раньше там была мыловарня…
Олаф Борн молчал. Муха звенела и отчаянно билась в паутине. Сидящий рядом инквизитор догадался, что может быть в свертке. Лицо бедняги позеленело.
— А рядом приют для прокаженных… из которых и варили мыло…
Хриз была убийственно серьезна. Она медленно разворачивала сверток, шелестя бумагой. Антон уставился на обгрызенный до мяса ноготь на большом пальце. От пола поднималась волна жара, дышать было невозможно. Почему они не откроют окна?.. Зрение расплывалось.