Артём встал, потянулся и с улыбкой сказал:
— Всё, огромные белые буквы — «КОНЕЦ». Единственно, что хочу добавить — в день выполнения задания Мартин выключил четыре телевизионных экрана и компьютер. Ему оставили жизнь, исправно переводили пенсию, помогали с контрактами — фирма стала поставлять овощи и фрукты в соседние страны… Сами понимаете, как это было выгодно «Синджалу». И ещё… после того дня картина Родченко на кухне Мартина больше не сдвигалась. Хозяин подождал пару недель, а потом перестал подливать молоко в блюдце.
В комнате стало тихо. Убитый и Алексей переглянулись. Девушка Убитого смотрела поочередно на всех присутствующих и, никого не дождавшись, прервала молчание:
— То есть, он стал предателем?
Артём хотел ответить, но замер и, явно изменив решение, сказал:
— У меня свой вывод, свое мнение насчет героя этой истории, но мне бы хотелось узнать ваше. Вот вы, милое создание, что почерпнули из данного опуса? «Добрым молодцам урок». Есть ли здесь здравое зерно? Или моя рассказка — обычное развлечение?
Убитый ответил за свою подружку:
— Ну, тут я соглашусь — такой фильм я бы посмотрел с удовольствием. Африка, наемники, драгоценные камни, красивые женщины. Правда, финал не ясен и не раскрыты проблемные темы — рабство, отношение дочери и отца. Почему она, например, первый раз с ним не уехала? Ведь нашел, выкупил. Или у них там что-то серьезное произошло, если ей лучше быть в рабстве, чем дома.
— А может из-за того, что веру сменила? — предложил Алексей. — На востоке умеют мозги промыть. Я слышал о таком… Кстати, половина истории упущена. Мне вот интересно, что стало с коллекцией камней. И большая ли она?
— Давай сляпаем финал в духе американских боевиков. Мартин, предположим, написал в завещании, что в случае его смерти, камни он передает Файзе.
— Хорошо, тут понятно. Но почему этот Мартин отпустил живого свидетеля? Как такое может быть? Он ведь положил девять человек. Девять!
Артём ответил:
— В фильмах часто гибнут второстепенные персонажи и кого это интересует? А если взять Мартина, то он за свою жизнь убил намного больше людей и если придется ответить, то только перед Всевышним. А свидетель… Нам мира, в котором существуют люди, подобные Мартину, не понять. Там, если тебе подписан приговор, то ничего уже сделать нельзя, но бояться какого-то исполнителя, который — никто и звать его никак? Ты все судишь по-старому, где главное — человеческая жизнь, но мир изменился. Времена сейчас такие, что сотня, что тысяча…Человек обесценился. В Афганистане деревню селем накрыло несколько лет назад, так евроньюс показал пару раз в новостях с утра до обеда, а вечером эта новость уже выпала из сетки. У нас про этот случай вообще не передавали. Подумаешь, Афганистан? Не наша же область влияния. В России и Европе сотни людей пропадают без вести. Если специально отслеживать, с ума сойти можно. Это — реально проблемища. А тут обычная смертность на производстве. Бывает. Такой хлеб у людей. Разбойничий.
Не дождавшись возражений, Артём продолжил:
— Не удержусь, скажу свое мнение об этой истории. Я бы вот на что обратил внимание. Сумел ли я донести отрыв главного героя от своей Родины. Он рос, воспитывался в Советском Союзе и не принял Россию девяностых — уехал. Выживал, как мог. Нашел новую семью, друзей — собратьев по оружию, с которыми делил окоп и кланялся одним и тем же пулям и снарядам. Потом мир стал меняться, Россия обрастала мышцами. Первая чеченская провальная, вторая победная. Сытые двухтысячные. Россияне из нищих превратились в состоятельных, путешествующих по миру, безудержно сорящих деньгами на зависть инородцам. Потом мы начали огрызаться. Присутствие российских спецслужб в районах работы «Синджала» стало заметнее, и Мартин просто испугался. Он жил в своем понятном ему мирке и не хотел, чтобы о его тайном ремесле стало известно на Родине. Зачем ему проблемы? Но ещё меньше он хотел погибнуть в бою от русской пули. А к этому всё и шло, ведь «Синджал» много лет воевал против Асада. Поэтому дядя Асхад не имел особых претензий к Мартину. Уж он-то, древний вояка, лучше всех понимал, каково это схлестнуться с нашими ребятами в бою. Но мне кажется, дядя Асхад смог переиграть Дениса, используя в первую очередь тщеславие нашего героя.
Когда Мартин считал, что он чего-то заслуживает, то обязательно это получал, какова бы ни была цена. Он рисковал собственной жизнью, чтобы ограбить главного командира в нигерийском лагере, где сидел заложником. И девушку считал своей собственностью. Рабыней. Если бы он её отпустил, когда ему намекнули, чья она дочь, то ничего бы не было. Уверен — именно Файза стала окончательной проверкой и вырванной чекой, после которой прогремел взрыв. Страсть или слабость, гордыня или желание обладать чем-то истинно ценным. Я не знаю, что стало основным на пути его падения, но что произошло, то произошло. Его раскрыли, принудили к предательству и он… думаю, выполнит то, что от него просят. Ведь я очень ясно вижу, как Мартин поздно ночью стоит один в пустой кухне и смотрит на плакат Родченко. А рамка висит ровно. И вижу прямо как сейчас, как словно это все перед глазами… эти четыре черных экрана… Он не хочет знать, что натворил, к чему стал причастен.
— Подожди, — сказала Лера. — Но ты же говорил, что это может случиться через месяц или год? А вдруг есть надежда?
— На что?
— Ну, если вся твоя история правдива, значит, мы скоро поймем, какое преступление совершил этот Мартин. Думаю, нечто заметное.
Олег засмеялся.
— Лера, это рассказ. Это вымысел! Артём — писатель. К нему приходят сюжеты, герои со своими характерами, слабостями и достоинствами. Очередность сцен, сюжетных поворотов идет повинуясь художественным законам. Артём только создает фигуры и расставляет их по местам, а дальше включается логика внутреннего мира и совести рассказчика. Надо уметь различать вымысел и правду.
Артём нервно дернул плечами и тихо возразил:
— Можешь смеяться, но я верю, что большинство моих рассказов правдивы. Я не умею предугадывать цифры для лотереек, все, что касается меня самого — сокрыто, но вот судьбы чужих людей… я вижу отчетливо. Как вот сейчас я почему-то вижу перед собой… старуху с буграми по спине… Странно.
Артём опустил голову, прикрыл глаза и прошептал:
— Такое бывает, когда одна история отпускает и настает черед следующей… А про Дениса-Мартина нет ясности. Но он существует, и он сделает то, о чем просят. У него нет выбора… Впрочем, выбор есть всегда, и он мог бы, как вариант, просто повеситься… Вот только наш герой — совсем не герой, в прямом смысле этого слова. Хорошо, Алексей, пусть коллекцию камней получит Файза, но, а кому достанется остальное наследство? Старенькому отцу? Мартину надо искать жену, рожать детей, думать о бизнесе. Хватит, навоевался. И выбор не велик — сгинуть безвестно, перечеркнув все годы сплошного адреналина, или попытаться ценой большого греха завоевать право начать новую жизнь. Не с чистого листа, но все-таки…
Убитый встал, вытащил из кармана портмоне, медленно раскрыл — Артём видел, что в нем много денег — отсчитал десять купюр по тысяче и протянул рассказчику.
— Вот, заслужил. Классная история. Лёш, — обратился Убитый к «моряку», — дай ему из наших запасов вдогонку. Для форсирования вдохновения.
— Так все разобрали, — Леша пожал плечами. — Гашик только остался.
— Пробовал когда-нибудь?
Артём не сразу догадался, о чем речь, а когда понял, хотел отказаться, но… после разговора с тем странным стариком…