— Готов ли ты умирать?
— Да.
— Готов ли ты убивать?
Судья, Шаман, Экзорцист посмотрели друг на друга.
Всё было понятно без слов.
Старик кивнул и закрыл глаза.
Экзорцист отвел локоть и ударил Судью стилетом под ребра с левой стороны груди.
Старик охнул, тяжело осел.
Когда конвульсии стихли и грудь опала в последнем вздохе, Экзорцист с усилием отвел взгляд от лица только что убитого им человека.
Шаман достал из своей сумки пеньковую веревку.
Подойдя к Экзорцисту, сказал:
— Запоминай.
Он ловко завязал петлю и тут же распутал её.
— Теперь ты.
Экзорцист повторил узел.
— Правильно.
Подойдя к крюку, на котором висела керосиновая лампа, Экзорцист забросил на него веревку и дернул, проверив, как он прибит к стене. Хотел привязать конец к большой ржавой помпе так, чтобы петля оказалась чуть выше его роста, но Шаман покачал головой.
— Ниже. Не всегда будет удобно. Пробуй так. На коленях.
Опустив петлю ниже, Экзорцист закрепил конец веревки к помпе. Вот теперь всё готово. Продев голову в петлю, Экзорцист посмотрел на Шамана. Его глаза были полны тоски и сумасшедшей надежды, что всё это — убитый им праведник, тьма подземелья, живой скелет в грязных шароварах и бараньей безрукавке, шелковый платок со страшными письменами — это марево его воспаленного разума, сон сумасшедшего, горячечный бред. Он проснется и снова окажется в своем… Где? С кем? Когда?
Не найдя ответы на такие простые вопросы, он понял окончательно, бесповоротно, что всё закончилось… Вернее, всё только для него начинается…
Долгий, долгий, долгий путь…
Экзорцист кивнул Шаману, зажмурился и поджал ноги.