Я косо глянула на него:
– Что вы двое…
– Стимулировали кортиковые нервные реакции, – ответил мой дядя, пугающе улыбаясь. Монахи явно давали ему что-то от боли. Казалось, он расслабился и смягчился по краям. Его правая рука была забинтована и помещена в лубок. Линия его челюсти была покрыта белыми пятнами – так выглядят синяки, если у вас серебряная кровь. Я не видела ожогов. Его голова откинулась на подушки. – Она величественна в своем образе. Я уже забыл. Прошли годы. Она была сверстницей Линн, знаешь ли. Приходила в мамино гнездо, чтобы выпотрошить туров.
– Мы можем доверять ей? – спросила я, неохотно говоря об этом, ведь он казался таким спокойным. – Она несет ответственность за Зейд и Базинда. Ты уверен…
– Не за Базинда.
Я нахмурилась, но не стала продолжать. Я постаралась улучшить собственное настроение, поддразнив его.
– Так ты соскочил с крючка, старый преступник.
Его брови сошлись, и я задумалась, не слишком ли далеко зашла с шуткой. Оказалось, его беспокоило нечто другое:
– Не знаю, когда увижу тебя снова.
Я похлопала его по руке, пытаясь улыбнуться.
– По крайней мере, ты узнаешь меня, когда увидишь.
– Может пройти много времени, Серафина. К тому времени тебе может быть лет сорок и ты уже родишь шесть детей.
Он явно был не в себе, если говорил такую чепуху.
– Может, я и буду среднего возраста, но никто не женится на мне, и, конечно, я не могу иметь детей. Мулы не могут. Полукровки – конец линии.
Он с блаженным видом глянул в пустоту:
– Интересно, правда ли это.
– Мне не интересно. Я пришла попрощаться и пожелать тебе хорошего пути, а не гадать насчет моих репродуктивных возможностей.
– Говоришь, как дракон, – сонно заметил он. Его веки тяжелели.
Я вытерла глаза.
– Я буду так скучать по тебе!
Он повернул ко мне голову:
– Я спас маленького мальчика. Он перепрыгнул с шеи Имланна на мою, а затем я упал в воду, и он затанцевал. Он танцевал прямо на моем животе, и я даже почувствовал это.
– Он танцевал на тебе. Конечно, ты почувствовал.
– Нет, не так. По-другому. Я не был саарантрасом, но я… испытывал счастье, пусть мои ноги были переломаны, а вода казалась ледяной. А потом спустилась Эскар, и я испытал благодарность. И солнце светило, и мне стало грустно из-за отца. И тебя.
– Почему из-за меня?
– Потому что Цензоры наконец обманули меня и меня подвергнут эксцизии, и ты будешь плакать.
Я и теперь плакала.
– Ты будешь в безопасности с Эскар.
– Знаю. – Он взял меня за руку и сжал ее. – Не могу вынести мысли о том, что ты останешься одна.
– Не одна. Есть и другие, подобные мне. Я найду их.