– Ты, мать твою, наследница корпорации "Монтегю", а какие-то идиоты-инвесторы потеряли твой трастовый фонд? Почему, черт возьми, юридическая команда твоей семьи не подала в суд? Почему его не заменили? Как, черт возьми, ты оказалась в "Измене"?
Каждый его вопрос звучал громче предыдущего.
Сначала я не ответила. У меня не было ответов. Я также не плакала. Я выплакала слишком много слез. Наконец, я сказала:
– Он не был потерян. Он был перераспределен. Делорис предложила мне заняться этим делом.
Нокс провел рукой по щетине на лице.
– Перераспределен? Делорис знает об этом, а я нет?
– Делорис... ну... – я пожала плечами. – ...Делорис знает все.
Нокс кивнул.
– Я... я не хотела говорить об этом, – продолжала я. – Это еще слишком больно.
То, как расслабились его широкие плечи, говорило о его понимании.
– Я не буду торопить тебя, но ты знаешь, с ресурсами Делорис и «Деметрий»...
– Пожалуйста, не надо. Я не хочу в них нуждаться.
После длительного молчания, Нокс спросил:
– Мой отец знает твою мать?
– Наверное. Меня это тоже удивило.
– Твоя мать будет здесь завтра?
– Да.
– Она знает, что случилось с твоим трастовым фондом?
– Да.
Я допила вино и, оставив бокал на столе, направилась к нему. Его руки раскрылись в молчаливом приглашении. Биение его сердца придавало мне сил. Я вытянула шею.
– Она знает, потому что сидела там и смотрела, как сам Дьявол забрал его у меня.
Объятия Нокса стали крепче, и он положил подбородок мне на макушку.
– Тебе это не нужно, принцесса. – Он отодвинул меня на расстояние вытянутой руки и с любопытством посмотрел на меня. – По американским меркам ты принцесса.
Я пожала плечами.
– Я никогда не чувствовала себя таковой, пока не встретила тебя.
Он снова прижал меня к груди.
– Тебе не нужны ни тени, ни дьявол... Сатана, Люцифер, Алтон Фицджеральд или как там его теперь зовут.
Каждая клеточка моего тела напряглась.
– Ты его знаешь?
– Не лично, но у корпорации Монтегю есть репутация. Твой отчим – часть репутации.