Русский Север в войнах XVI – XIX веков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Летом 1640 г. игумен Маркел, келарь Исая и казначей Лаврентий с соборными старцами обсудили обветшание Сумского острога, который «огнил и во многих местех розвалился, и дерн осыпался, и башни огнили», учитывая, что «место пришлое, украинное и от иных государевых городов поудалено, а немецкий рубеж недалеко», и при нападении противника это делало невозможным его оборону. Исходя из этого, игумен со старцами «приговорили» на средства монастыря отремонтировать укрепления Сумского острога: «Которые худые места те выкинуть да в то место новое вставить и дерном також де покрепить». Для руководства работами туда из обители был послан соборный старец Ефрем Квашнин[76].

К ремонту удалось приступить лишь три года спустя, так как в 1640 г. успели заготовить только 3000 бревен и работы не производили. В мае 1643 г. ситуацию обсудили уже черным собором и «приговорили» выполнить ремонт острога «по прежнему обрасцу» под руководством соборного старца Иева Девочкина «без отмены всяким людем, потому что то дело государево и земское общие, и миновать того дела нелзе никому». Людей на работы предписывалось брать с монастырских волостей соразмерно денежному оброчному платежу. На материалы (лес, тес, бревна), кроме имеющихся, деньги были даны из монастырской казны[77]. Для строительства обновленного острога не хватало 40 000 бревен, о чем игумен сообщил в челобитной царю Михаилу Федоровичу. Тот своей грамотой в августе 1643 г. разрешил срубить 30 000 деревьев в Выгозерском погосте[78], и острог успели привести в порядок, но мирная передышка продлилась не долго.

В 1645 г., сразу после восшествия на престол, царь Алексей Михайлович подтвердил оборонительные функции обители, предписав держать гарнизон и укрепления в готовности, а припасов запасти «с большей прибавкою»[79].

С целью недопущения польско-шведской унии и возвращения русских земель на Балтике Россия вступила со Швецией в очередную войну, которую иногда называют Первой Северной войной. Основные боевые действия в 1656 г. велись на Балтийском побережье и на берегах Ладожского озера. Царь лично возглавил осаду Риги, но, несмотря на то, что 31 июля был взят Динабург (Даугавпилс), а 14 августа Кокенгаузен (Кокнесе), взять Ригу не удалось. На других вспомогательных направлениях армия под командованием князей А. Н. Трубецкого и Ю. А. Долгорукого взяла Юрьев и соседние замки, а сводным отрядом, состоявшим из тысячи стрельцов и 600 казаков, под командованием стольника и воеводы П. И. Потемкина был занят Ниеншанц (шведский город-крепость в Дельте Невы) и блокирован Нотебург (Орешек). В 1657 г. боевые действия сместились в район Гдова, Нарвы и Ивангорода, где успешно действовали русские войска под командованием князя И. А. Хованского.

Ничто не предвещало проблем на Севере, однако весной 1657 г. настоятель Соловецкого монастыря архимандрит Илия сообщил в столицу об имевшихся у него сведениях о готовящемся шведском нападении на поморские волости и об отсутствии укреплений на Кемском направлении — «острог сгнил и обвалился весь»[80]. Летом 1657 г. по указу царя Алексея Михайловича, изложенного в грамотах от 28 мая и 25 июня, на острове Лепе вновь был поставлен новый острог, «рубленой о дву стенах»[81], «в два этажа», для вооружения которого, по словам архимандрита Досифея, пушки были привезены из монастыря[82]. В «Летописце» об этом сказано кратко: «Сего же лета построен вновь в два этажа Кемский острог на Лепе острове, лежащем посредине реки Кеми, и вооружен артиллерийскими орудиями»[83]. Что же кроется за этой фразой о вооружении острога, уж слишком она туманна? Ясность внесла копия с приговора о посылке в новопостроенный Кемский городок пушек, пищалей, пороху и свинцу, датированного 25 июня 7165 (1657) г. «И в Соловецком монастыре приговорили в Кемской новой острог из Соловецкого монастыря послать наряду: четыре пушечки — две дробовые да две скорострелные, да дватцат пищалей, да пороху три пуда, да свинья свинцу»[84].

Тем же летом 1657 г. для защиты соловецких вотчин по царскому указу из Архангельска было послано 100 стрельцов под командой сотника Тимофея Беседного, которые встали гарнизоном в новом Кемском остроге[85]. В 1658 г. шведы напали на монастырские земли в Северной Карелии. Долго разбойничать шведам не дали двинские стрельцы, которые рассеяли противника по лесам[86]. Неизвестно, почему в книгах, изданных архимандритом Досифеем, написано, что двинских стрельцов было 200. Мы можем лишь предположить, что сотнику Тимофею Беседному были подчинены стрельцы монастырского гарнизона. После разгрома противника двинские стрельцы вернулись к Архангельску.

Архимандрит Досифей так формулировал причины шведской агрессии на поморские земли: «Питая непримиримую вражду на Россию и завидуя возрастающему могуществу оной, шведы неоднократно вторгались в монастырские поморские волости, производя грабеж и убийство. Они, повидимому, усиливались для того токмо, чтобы овладеть Поморьем или западным берегом Белого моря, воспрепятствовать иностранной торговле, более и более процветавшей в архангельском порте, но прозорливый государь, зная стародавнюю их ненависть, всемерно предотвращал все коварные их замыслы. Двинским и Кольским воеводам, равно и Соловецкому монастырю, частыми указами подтверждаемо было наблюдать строгую осторожность от нечаянных нападений и производить беспрестанные разъезды по берегам Белаго моря и по границе финляндской, даже приказным соловецким старцам, находившимся во всех волостях, особенно повелено было иметь всегдашнее наблюдение за пограничными местами и доносить немедленно о всяких известиях непосредственно самому государю и Архангельским воеводам через нарочных гонцов. Сии беспокойства в Помори продолжались до тех пор, доколе провидению угодно было предоставить Петру Великому совершенно сокрушить силы соседней и враждебной державы Шведской»[87].

В 1667 г. началось знаменитое десятилетнее «Соловецкое сидение», причиной которого было неповиновение монахов соборному постановлению по исправлению церковных книг. Конфликт, расколовший в те годы всю Русскую православную церковь из-за несогласия с реформами патриарха Никона, в Соловецкой обители достиг апогея — вооруженного противостояния монахов и представителей центральной церковной и государственной власти. 1670 монахов заперлись за неприступными стенами обители и приготовили имевшиеся артиллерийские орудия к ее защите. Пушек, пищалей и дробовиков в монастыре насчитывалось около 80, кроме этого в распоряжении восставших было несколько десятков фузей, самострелов и других ружей[88]. Любые увещевания и требования осажденными отвергались.

Для осады монастыря во главе вооруженного отряда был послан стряпчий Игнатий Волохов. Он не смел штурмовать монастырь — ему было указано щадить обитель, и он в течение четырех лет обеспечивал ее блокаду летом с Заяцкого острова, а зимой — из Сумского острога. Вместе с ним в блокаде монастыря участвовали и 100 двинских стрельцов[89]. Учитывая, что плотной блокады не было, осажденные на вооруженных монастырских судах выходили в море на ловлю рыбы. Однажды, в 1670 г. мятежникам не повезло, 38 человек были взяты в плен стрельцами и отправлены в Сумской острог, где содержались в заточении[90].

По истечении четырех лет службы на Севере в 1672 г. И. Волохова отозвали в Москву, а на его место во главе тысячного отряда был направлен стрелецкий голова Клементий Иевлев. Он существенно ограничил свободу блокируемых. Переместив свой лагерь на Большой Соловецкий остров, он сделал невозможным подвоз продовольствия, отобрал у монахов рабочий скот и рыболовные снасти, выжег постройки, находившиеся вне монастырских стен. Однако и это не сломило строптивых монахов. Спустя два года из-за случившейся болезни и из-за жалоб от притесняемых им крестьян К. Иевлев отбыл в Москву[91].

Дальнейшая осада была возложена на воеводу стольника князя Ивана Мещеринова, который, усилив войско несколькими сотнями стрельцов, начал действовать по всем правилам военного искусства. Построив вокруг Соловецкой крепости земляные брустверы и 13 батарей, он подвел шанцы к самой монастырской ограде и начал регулярный артобстрел обители. Любая вылазка монахов за пределы крепости завершалась неудачей. Осада не прекращалась и зимой. 23 декабря 1676 г. штурм крепости завершился неудачей.

Еще в ноябре в стане осаждавших появился перебежчик — монах Феоктист, который сообщил, что монастырь может быть взят без кровопролития через тайный ход под белой башней. Для этого надо только отбить у оборонявших калитку, что и удалось сделать, хотя и не с первой попытки, 22 января. Первым проник в монастырь отряд под командованием майора Келена, который открыл Святые ворота, через которые вошел с главными силами воевода И. Мещеринов. Монахи, оказывавшее вооруженное сопротивление стрельцам, ворвавшимся в крепость, были убиты или позже казнены. Не примирившиеся с никоновскими нововведениями были сосланы в Кольский и Пустозерский остроги, остальные, покорившиеся Святой церкви и царю были прощены и оставлены в монастыре[92]. Так завершилось самое длительное монастырское восстание в истории православной церкви.

В годы мятежа монастырское хозяйство исправно обеспечивало хлебом стрельцов, блокировавших, а затем и штурмовавших обитель. Кроме этого за счет монастырских средств оплачивалась перевозка на поморских судах к монастырским стенам войск, осадных орудий и боеприпасов. Понесенные расходы за эти 10 лет (3000 четвертей ржи) были возмещены монастырю в Архангельске в 1694 г. после первого посещения обители Петром I[93].

После успокоения бунта в течение года в монастыре оставались 350 стрельцов под командой стольника и воеводы князя Владимира Андреевича Волконского и дьяка Алмаза Чистого, которые при отъезде передали монастырь в ведение архимандрита Макария[94].

Через 40 лет после ремонта, по свидетельству соловецкого архимандрита Макария, острог «огнил и опал» весь. В 1680 г. по инициативе архимандрита с братией царь Федор Алексеевич указал, пришедший в совершенную ветхость земляной Сумской острог, перестроить в городок — деревянную крепость с рублеными стенами[95].

Русский стрелец

ПОТЕРЯННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ КРЕПОСТИ НА ЗЕМЛЯХ СОЛОВЕЦКОГО МОНАСТЫРЯ

О том, что в Кеми и Сумском посаде стояли остроги, те, кто интересуется историей Русского Севера, знает, а вот о Ругозерском остроге не слышал практически никто.

Большая трудность в изучении фортификационных сооружений XVI–XVII вв., сыгравших значительную роль в борьбе со шведской агрессией, обусловлена ограниченным количеством письменных и графических источников, которые порой лишь фиксируют тип и существование того или иного укрепления. Не производилось и археологических исследований этих объектов. Единственное достаточно хорошо описанное место нахождения Сумского острога в 1930-х гг. было застроено цехами спецзавода НКВД, обеспечивавшего строительство Беломоро-Балтийского канала.

Первые победы монастырского стрелецкого войска и простых крестьян над шведскими завоевателями стали возможны благодаря возведению трех крепостей на вотчинных землях Соловецкой обители, две из них сыграли решающее значение в победах над врагом. Каждое из укреплений выполняло задачи организации обороны на участках, наиболее уязвимых для монастыря, владевшего приграничными землями западного Беломорья. Созданная система крепостей обеспечила защиту российских владений в северной Карелии, на которые претендовали шведы. Поморские твердыни не только демонстрировали оборонительный потенциал страны, но и предоставляли укрытие для мирного населения во время разорительных набегов врагов на русские земли.

Ранее известные разрозненные письменные источники давали слабое представление о внешнем виде возводившихся укреплений, однако благодаря документам, выявленным в последние годы, получена информация, которая позволяет увидеть динамику изменения конструкции крепостей, их вооружения и функций. Открытие мест расположения и остатков укреплений было сделано в XIX и XX вв. Тогда, кроме констатации факта обнаружения, не было предпринято никаких мер к их изучению и сохранению. Даже материалы экспедиции П. Д. Барановского, спасшего одну из башен Сумского острога, остаются недоступными для исследователей.

Мы постараемся по мере возможностей восполнить этот пробел и впервые описать соловецкие остроги, чтобы отдать должное соловецким стрельцам и крестьянам, которые возвели неприступные твердыни на пути иноземных захватчиков, посягавших на богатства Поморского края и Соловецкой обители.

В конце 1580 или в начале 1581 г. в пограничной Ругозерской волости был поставлен острог[96]. Точная дата постройки укрепления неизвестна, о месте его возведения соловецкие летописи вообще никаких сведений не содержат. Последовавшие за этим события Ливонской войны затмили происшедшее под его стенами сражение.

В ожидании очередного нашествия противника, который уже принес смерть и разрушение на русскую землю, в устроенном пограничном укреплении засел со стрельцами и местными жителями воевода Киприян Владимирович Оничков[97]. 24 декабря 1581 г. на острог напал противник[98]. О сражении 1581 г. «Летописец Соловецкий» содержит скупую победную реляцию[99] и отмечает, что «храбрый Оничков получил от великого государя похвальную грамоту»[100].

Имеются и более подробные свидетельства, которые приводил А. А. Савич без ссылки на источник, указав, что оборону в остроге воевода держал с гарнизоном из 100 стрельцов и пушкарей, а также «и с охочими казаки и с тутошними людми»[101]. Архивные документы подтвердили прочность укрепления и грамотность организации обороны, сообщая нам, что осада велась по всем правилам военного искусства того времени «со всеми осадными орудиями, щитами и приметами»[102].

Из-за опасности новых нападений при установлении воеводой контроля на границе царским указом местным жителям было категорически запрещено пересекать границу, вступать в контакт с иностранцами и бывшими согражданами, перешедшими границу и поселившимися там[103]. Киприян Оничков был отозван в Москву, а ему на смену в начале зимы прибыл Иван Иванович Окучин, которому и был передан весь монастырский боезапас[104].

Что же мы можем сказать, исходя из имеющейся информации об этой деревянной «крепостице»? При гарнизоне численностью 100 человек укрепление не должно было быть большим, и, исходя из его названия, мы можем примерно определиться с местом его постройки — Ругозерская волость (ныне Муезерский район Республики Карелия).

[76] Там же. Л. 300 об.

[77] Там же. Л. 298–299.

[78] Там же. Л. 294–294 об.

[79] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 3. С. 143.

[80] Там же. Ч. 3. С. 150–151.

[81] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 301 об.

[82] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 141.

[83] Его же. Летописец Соловецкий… С. 69.

[84] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 301 об.

[85] Там же. Л. 295 об.

[86] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. Л. 142; Его же. Летописец Соловецкий… С. 69.

[87] Его же. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 142.

[88] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 311–311 об. (в деле приведены сведения на начало XVIII в.).

[89] Досифей, архим. Летописец Соловецкий… С. 72–73.

[90] Его же. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 157–158.

[91] Его же. Летописец Соловецкий… С. 73–74.

[92] Его же. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. 160–162; Его же. Летописец Соловецкий… С. 74–75.

[93] Его же. Летописец Соловецкий… С. 83.

[94] Там же. С. 75–76.

[95] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 295–295 об.; Досифей, архим. Летописец Соловецкий… С. 77; Его же. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 3. С. 171–172.

[96] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря и других подведомых сей обители монастырей, скитов приходских церквей и подворьев, с присовокуплением многих царских, патриарших и других знаменитых гражданских и духовных лиц грамот, относящихся к истории сего монастыря. М., 1853. Ч. 1. С. 81.

[97] Савич А. А. Соловецкая вотчина XV–XVII в. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений на крайнем русском севере в древней Руси). Пермь, 1927. С. 56.

[98] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 283 об.

[99] Датировка, приведенная в «Летописце», ошибочна. Учитывая, что нападение на крепость было совершено 24 декабря 7088 г., в пересчете на новое летоисчисление это 1581 г., ошибка была допущена, вероятно, из-за того, что при издании «Летописца» пересчет на новый календарь был сделан без учета конкретной даты, т. е. в нашем случае — месяца.

[100] Досифей, архим. Летописец Соловецкий, за четыре столетия от основания Соловецкого монастыря до настоящего времени, то есть с 1429 по 1833-й год. М., 1833. С. 39–40.

[101] Савич А. А. Указ. соч. С. 56.

[102] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 284, 305 об.

[103] Там же. Л. 284 об. — 285.

[104] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… С. 82.