Русский Север в войнах XVI – XIX веков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учитывая большие затраты на строительство и оборону земель, царь Федор Иоаннович в эти годы пожаловал монастырю в вечное владение пашенные и непашенные земли Сумской, Умбской, Нюхоцкой, Унежемской, Кемской, Пудожемской, Пебозерской, Маслозерской волостей, а также Муезерского монастыря с деревнями, мельницами, соляными варницами, со всеми угодьями и таможенными пошлинами. Кроме того, государственный оброк с Сумской и Кемской волостей был отдан в пользу монастыря, сняты хлебные повинности, платившиеся в Новгород, освобождены от пошлин монастырские суда с солью на продажу. Вместо этого определено платить в Москве по 100 рублей в Приказ Новгородской четверти, туда же было велено платить и все государственные оброки с крестьян[45]. За эти деньги было велено в пустых дворах Сумского острога поселить 50 монастырских стрельцов, шесть пушкарей и 10 затинщиков и содержать их на монастырском жаловании, а «иных прибылых людей» было указано «держати им для осадного времени»[46].

В августе 1592 г отряд шведов численностью до 1200 человек под командованием Ганса Ларсона подступил к Кольскому острогу. На сей раз обороной острога руководил воевода Владимир Федорович Загряжский, в распоряжении которого было 30 стрельцов, множество крестьян и промысловиков, всего защитников города было 1700 человек. 13 августа ближе к вечеру шведы двинулись на штурм городских укреплений, им удалось поджечь две башни острога. Бой, длившийся всю ночь, закончился отступлением шведов, потерявших на поле сражения 215 человек. Шведы укрылись на Немецком острове р. Туломы и простояли там трое суток. Не решившись на повторный приступ, 17 августа на своих речных судах неприятельский отряд ушел к границе[47].

20 сентября 1592 г шведское войско под командованием Мавруса Лаврина и Гавнуса Иверстина напали на карельское Поморье, уничтожив в Кеми, Подужемье, Сухом Наволоке, Вирме[48] храмы, соляные варницы, рыбные тони, убив лошадей и скот, а крестьян, не успевших укрыться от врага, увели в плен. Перед нападением на Сумской острог шведы сожгли все близлежащие деревни. Отбив нападение на острог, соловецкие стрельцы вместе с успевшими укрыться в нем местными крестьянами совершили вылазку из острога и вступили в отрытый бой, в результате которого обратили противника в бегство. Много шведов было убито, в том числе и возглавлявший осаду воевода, некоторые не успевшие покинуть поле боя солдаты противника были взяты в плен[49]. Для преследования противника князю Григорию Волконскому было велено взять 100 стрельцов и столько же оставить в Сумском остроге на случай повторного нападения[50].

После учиненного разорения монастырские вотчины, рыбные и соляные промыслы были на пять лет освобождены от дани и оброку, от пошлин были освобождены продажа соли, закупка хлеба и других товаров. Сэкономленные деньги монастырь должен был направить на достройку каменной монастырской крепости, ремонт выдержавшего осаду Сумского острога и строительство нового острога в Кеми, для которого было указано «ратных людей прибрати и жалованьем устроить монастырскою казною»[51].

Место для строительства Кемского острога было выбрано на Лепе-острове на р. Кеми. Чертеж острога был отправлен на утверждение царю. Укрепление по размерам должно было быть аналогично Сумскому. Вот как описано выбранное место в царской грамоте: «а тот де острог стоит против Быкова наволока, а от Лепа острова до Быкова наволока ширина порогу сто тритцат сажень, а з другую сторону до Никонова наволока ширина порогу сто пятдесят сажень, а на третью сторону от Лепа-острова до Церковного острова ширина порогу двести сажень. А место крепко и угодное. Около того острова подошли быстрые пороги, а приезду к тому острову сухова нет, разве спустя пороги тихою водою снизу Кеми реки к тому острову один приезд водяной». Для строительства крепости все было готово, однако государь повелел летом 1593 г. острог не ставить, а дожидаться его указа[52].

В 1593 г по царскому указу воевода Новых Холмогор Иван Михайлович Ласкирев послал в Сумской острог 10 пудов пороха и 10 пудов свинца Стрелецкий голова Елизарий Протопопов выделил монастырскому подворью две медные «полуторные» пушки и к ним 200 железных ядер, 10 ручниц, 11 пудов пороха и 20 пудов свинца[53].

В том же году для похода на шведские приграничные земли, с территории которых совершались регулярные нападения, в монастыре было собрано войско из 100 соловецких стрельцов, нанятых для похода, 200 московских стрельцов, 90 малороссийских казаков и из подразделения наемников, состоявшего из сербов, волошан и литовцев. Возглавили войско князья Андрей Романович и Григорий Константинович Волконские, стрелецкие головы Акинфеев 2-й, Елизарий Протопопов, Третьяк Стремоухов, стрелецкий сотник Семен Юренев и 10 сыновей боярских. Поход на Каяны был удачен, русские войска разорили не только сам город, но и прилегавшие к нему земли, и поздней осенью вернулись «с великою добычею»[54].

Русско-шведская война 1590–1595 гг. завершилась подписанием Тявзинского (Тейсинского) «вечного мира» по которому Россия признала права Шведского королевства на княжество Эстляндское и отказывалась от использования лесов во внутренней Финляндии, а шведы отказались от притязаний на Кольские земли Россия вернула себе крепость Кексгольм с уездом, города Ям, Ивангород, Копорье, Орешек и Ладогу.

СМУТНЫЙ XVII ВЕК

После распада русско-шведского союза в войне против Речи Посполитой началась очередная война со Швецией. В 1609 г. улеабургский наместник и воевода Каянбурга Исаак Бем уведомил игумена Соловецкого монастыря Антония, что по просьбе царя В. И. Шуйского в Россию было послано против поляков «шведское вспомогательное войско». Целью письма шведского наместника было выяснить, признает ли настоятель царем В. И. Шуйского и не нуждается ли монастырь в шведской помощи[55]. Начавшаяся дипломатическая переписка должна была прикрыть начало шведской агрессии, однако организовать поход на Колу и Белое море не удалось из-за противодействия местных финских крестьян — шведских подданных, которые сорвали мобилизацию и снабжение армии продовольствием[56].

В 1611 г. под прикрытием очередной переписки, затеянной улеабургским и каянским наместником Эриком Харе, по указанию шведского короля Карла IX, готовился новый большой поход на северные русские земли. Начало переписки датировано 20 января, а уже 30 января король подписал инструкцию, данную Андерсу Стюарту и Кнуту Хоканссону, на которых возлагалось руководство военным походом и оккупацией русских земель. Войска под командованием А. Стюарта (ирландские профессиональные наемники Роберта Сима) выдвинулись из центральных районов по берегу Ботнического залива к месту сбора в Улеабург. Туда также должны были прибыть рейтары (всадники тяжелой кавалерии) К. Хоканссона и кнехты (наемные пехотинцы из батраков) Ханса фон Окерн. К этому времени Э. Харе должен был реквизировать у населения для рейтаров А. Стюарта 120 лошадей со сбруей, собрать, вооружить и экипировать 1000 крестьян, которые должны были стать вспомогательной силой войска. Инструкция предписывала через Каянбург вторгнуться в русское Поморье, захватить Сумской острог и Соловки и оставить там оккупационные войска — наемников Р. Сима и кнехтов Х. фон Окерна. Король разрешил солдатам мародерствовать, но рекомендовал не жечь селения и не убивать крестьян, чтобы не спровоцировать партизанскую войну[57].

Не дожидаясь сбора войск, губернатор Вестерботнии Бальтазар Бек 12 февраля отправился в поход на Колу, но приступ на Кольский острог был отбит. 2 марта шведы с позором отступили обратно в Торнео, по пути они жгли приграничные русские деревни, забирая в плен и убивая местных жителей. В конце марта 1611 г. в военный поход на Суму и Соловки отправилось войско под командованием А. Стюарта. Хотя войско насчитывало только 1500 человек, так как каянский наместник не сумел провести мобилизацию в предписанном объеме, это было серьезное воинское соединение, включавшее несколько родов войск. На своем пути шведы разорили 11 селений: Лендеру, Ловуш-остров, Тюжню, Чолку, Реболу, Котвас-озеро, Ровкулу, Вонгоры, Кивас-озеро, Юшко-озеро, Сопасалму. Не дойдя 150 км вниз по р. Кеми до Белого моря, шведское войско возвратилось в Улеаборг[58].

Причины неудач шведского войска изложены в письме А Стюарта игумену Соловецкого монастыря, в котором он уверял священнослужителя, что по велению короля имел «благородную» цель — хотел помочь русскому населению в борьбе с поляками и литовцами, но крестьяне не поняли «дружеских» намерений и встретили их как врагов, в результате не удалось наладить снабжение войск в походе и пришлось вернуться. Правда состояла в том, что мужики из разоренных деревень объединились в партизанские отряды и били шведов на марше. Самый большой отряд действовал в районе Сумского острога, где были захвачены шведские курьеры и фуражиры. Преследуя отступавших, партизаны пересекли границы и разорили несколько шведских селений.

Пытаясь держать Соловецкий монастырь в постоянном напряжении, упомянутые выше шведские военачальники направили в обитель ультиматум с требованием сдачи Сумского острога и уступки части монастырских земель, которые якобы пообещал шведскому королю В. И. Шуйский и М. В. Скопин-Шуйский в обмен на крепость Орешек. В случае невыполнения условий грозили новым кровопролитием[59].

Летом того же года шведы на мелких судах вышли в Белое море и высадились на островах Кузова в 30 верстах от монастыря, но напасть на великолепно укрепленную обитель противник не решился и, простояв там до осени, отступил[60].

На материке — в Сумском остроге — в то время располагался небольшой отряд московских стрельцов, прибывших 15 августа по просьбе игумена Командовал ими воевода Максим Васильевич Лихарев и стрелецкий голова Елизарий Денисович Беседново. В первые же дни они вступили в дипломатическую переписку со шведской стороной, стремясь максимально снизить накал противостояния на Севере. Очевидно, что в то время, когда еще продолжалось противостояние с поляками в центре России, присланный в Соловецкую вотчину вооруженный отряд не мог быть большим и рассчитывать приходилось скорее на политический эффект от его присутствия здесь.

Продолжавшаяся партизанская война, переместившаяся на шведскую землю и тактические маневры воеводы защитили Русский Север от очередного нападения[61]. Этому способствовало и то, что осенью стрельцы отправились в поход в Толвуйскую волость, принадлежавшую Вяжитцкому Новгородскому монастырю, на которую напали шведы. Отразив нападение противника, к началу зимы стрельцы возвратились в Сумской острог. М. В. Лихарев послал грамоту каянским воеводам А Стюарту и Э Харе с требованием прекратить интервенцию, обменять пленных и вернуть парламентеров, так как в это время уже велись мирные переговоры России со Швецией. После возвращения стрельцов под Москву шведы вновь потребовали от настоятеля монастыря сдачи Сумского острога, но получили от игумена Антония отказ[62].

Возведение на престол в 1613 г М. Ф. Романова, хотя и принято считать официальным завершением Смуты в стране, однако события лишь переместились из ее центра на окраины. На Севере появились банды «черкасов» — остатки войск Ходкевича, в основе своей состоявших из казаков-тушинцев под командованием полковников Барышпольца и Сидорки, находившихся на службе у поляков и перешедших на службу к шведскому полковнику графу Якову Понтуссону Делагарди. Этот полководец с одобрения шведского короля вынашивал планы захвата Холмогор и поморских земель, не разоренных в годы Смуты.

Осенью 1613 г двухтысячный отряд наемников выступил в поход из-под Тихвина, через Заонежье на Северную Двину. После неудач под Емецком и Холмогорами противник не рискнул напасть на Архангельск, а разграбил Лодьму, Николо-Корельский монастырь, Неноксу, Пуду, Уну. Только на Онеге было обнаружено 2325 трупов крестьян[63].

Жителям Нюхчи удалось спастись от неоднократных нападений «на так называемой "Святой горе", находящейся среди мхов и небольших озер и как бы нарочито кем-то сложенной из камней, для поднятия на нее имелась (и ныне имеется) только одна узкая тропинка с западной стороны, с других сторон гора почти (а с восточной и совершенно) недоступна»[64].

«Летописец» бесстрастно зафиксировал, что в 1614 г черкесы (казаки) и русские изменники под именем «литовских людей» напали на соловецкие поморские земли, убив местных жителей, разграбив жилища, рыбные и соляные промыслы. Разбойники неоднократно пытались овладеть и Сумским острогом, однако силами стрельцов и местных крестьян, укрывшихся в нем, все нападения были отбиты[65]. Надо отметить, что попытки взятия острога сопровождались артиллерийской осадой, но успеха нападавшим это не принесло. При отступлении из-под острога многие «черкасы» были уничтожены партизанами-поморами, скрывавшимися в лесах от бандитов. Уцелевшие «литовские люди» бежали через Заонежье, но в феврале-марте под Олонцом были окончательно разбиты и взяты в плен.

Шведские притязания на земли Соловецкой обители прекратились в 1614 г, когда в рамках приграничной дипломатии улеаборгский воевода Ерик Харе и правитель Каянбургской области Христофор заключили с игуменом монастыря Иринархом перемирие «впредь до совершенного утверждения мирнаго трактата, чтобы прекратить все вражды на границе происходившия»[66].

После этих приграничных переговоров и заключения Столбовского мира (1617 г.) царь Михаил Федорович грамотой 1620 г., присланной игумену Иринарху, запретил иностранным послам задерживаться более одного дня в Сумском остроге и входить внутрь его ограды[67].

В 1614 г. Михаил Федорович пожаловал монастырю волость Шую Карельскую, а также освободил его от многих пошлин и тягот. Эти милости были оказаны при условии приведения всех монастырских укреплений, как на островах, так и на материке, в оборонительное состояние. Была увеличена общая численность войск, стоявших в обители, а также в Сумском и Кемском острогах, до 1040 человек, которых содержал на довольствии монастырь. Местом пребывания воевод был определен Сумской острог. Настоятель монастыря был назначен непосредственным начальником не только над стрельцами, но и над всеми близлежащими поморскими землями. Соловецких воевод было двое: сначала М. И. Спешнев, затем Тимофей Крапивин[68].

В 1619 г. в монастырь доставили государеву грамоту, в которой сообщалось про датского короля Христиана IV, полагавшего, будто прежними русскими царями были захвачены некие лапландские земли, которые датчане считают исконными норвежскими, и потребовавшего, чтобы «вся Лапландия, под владением России состоящая, была ему уступлена». Вскоре после этого до Москвы дошла информация о военных приготовлениях датского флота. Настоятелю Соловецкого монастыря игумену Иринарху было указано «жить с осторожностью», для чего следовало привести монастырь и Сумской острог в оборонительное состояние, а при необходимости возвести дополнительные укрепления, чтобы иметь возможность дать отпор датским военным кораблям[69].

В 1620 г. царь Михаил Федорович сообщил двинскому воеводе князю А. В. Хилкову о предоставлении очередных льгот Соловецкому монастырю за многие разорения, причиненные частыми нападениями врагов, за денежную казну, которую в годы Великой Смуты обитель направила царю В. И. Шуйскому, за расходование хлебных запасов в это время, за содержание гарнизона и поддержание вооружения и пороховых запасов в объемах, необходимых для обороны. Но самое интересное для нас в этой грамоте — это выводы о возможных путях и времени подхода к стенам крепостей военных отрядов противника. «Соловецкий монастырь и Сумской острог место украинное (приграничное — И. Г.) и порубежное у немецкие украины, потому что многих земель немецкие корабли морем ходят на Двину к Архангельскому городу невдалеке, не займуя Соловецкого монастыря, а воровские немецкие корабли на море по вся годы объявляются, а каянские воинские немцы приходят в мелких судах войною — Кемью-рекою под Сумской острог в девятый день». От этого происходят частые нападения и осады. Особо подчеркнуто, что «под Сумской острог и в поморские волости свейские немцы розными реками в мелких судах приходили многажды»[70].

В 1621 г. святейший патриарх Филарет Никитич повелел своим указом построить в монастыре каменные кельи для расселения стрельцов и «мирских людей», а также завершить ров, «которой по ся места недокопан и недоделан, указали есмя докопати и каменеем выкласти, и чеснок побитии, то б в осадное время в Соловецком городе служилым и всяким мирским людем без келей нужи и тесноты не было, и крепости учиняя в осаде быти безстрашно»[71]. По свидетельству архимандрита Досифея, все это было немедленно исполнено: «Построены две огромные двуэтажныя внутри монастыря каменныя полаты для помещения мирских людей, с двух сторон монастыря (северной и южной) проведены глубокие рвы, выкладенные булыжным камнем, и вокруг обнесены обвостренным тыном»[72].

Четыре датских военных корабля появились у устья р. Колы в 1623 г. Учитывая, что Кольский острог и расположенный рядом посад находились в глубине береговой черты, корабли подойти к городу не могли, и, ограничившись нападением на русские промысловые суда, удалились без какого-либо результата[73].

Из переписки тех лет известно, что в 1632 г. воеводой в Сумском остроге и монастыре был М. И. Спешнев[74].

В том же тексте Досифей написал, что в 1637 г. воевода Т. Крапивин сдал письменные дела, острожные ключи и наличный арсенал игумену Варфоломею, не сообщая о причине этой отставки. Больше Соловецких воевод никто никогда не назначал. Обратим внимание, что сохранился документ, о содержании которого архимандрит не мог не знать. В царской грамоте от 31 августа об отпуске в Москву воеводы Тимофея Крапивина написано, что отозван он из-за недостатка монастырских средств на содержание воевод[75]. Так завершилась очень краткая история соловецких воевод, а гарнизон перешел в полное подчинение настоятелю монастыря.

[45] Там же. С. 84–85.

[46] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 306 — 306 об.

[47] Ушаков И. Ф. Указ. соч. С. 91.

[48] Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссиею. СПб., 1842. Т. 5. № 355. С. 429.

[49] Там же. С. 91–92; Ч. 3. С. 57 — 58.

[50] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 3. С. 58.

[51] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 306 об.; Достфей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 3. С. 59.

[52] Там же. Л. 285 об — 286.

[53] Досифей, архим. Летописец Соловецкий… С. 45–46.

[54] Там же; Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 92–93.

[55] Досифей, архим. Летописец Соловецкий на четыре столетия от основания Соловецкого монастыря до настоящего времени, то есть с 1429 по 1833-й год. М., 1833. С. 51.

[56] Фруменков Г. Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв Архангельск, 1975. С. 36–37.

[57] Там же. С. 38–39.

[58] Там же. С. 40–41.

[59] Там же. С. 42–43.

[60] Досифей, архим. Указ. соч. С. 52.

[61] Фруменков Г. Г. Указ. соч. С. 44–47.

[62] Досифей, архим. Указ. соч. С. 52–53; Его же. Географическое, историческое и статистическое описание ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря и других подведомых сей обители монастырей, скитов, приходских церквей и подворьев с присовокуплением многих царских, патриарших и других знаменитых гражданских и духовных лиц грамот, относящихся к истории сего монастыря. М., 1853. Ч. 1. С. 106–111.

[63] Орлов Н. Смутное время (начало XVII в.) и Русский Север // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1913. № 4. С. 180.

[64] Там же.

[65] Досифей, архим. Летописец Соловецкий… С. 53–54.

[66] Там же. С. 55; Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 121–122.

[67] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 123.

[68] Там же. Ч. 1. С. 124.

[69] Там же. С. 125.

[70] Там же. Ч. 3. С. 109.

[71] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 292 об. — 293; Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 3. С. 111–112.

[72] Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание… Ч. 1. С. 124.

[73] Там же. Ч. 1. С. 126.

[74] Там же. Ч. 3. С. 127.

[75] РГАДА. Ф. 1201. Оп. 2. Д. 1707. Л. 293 об. — 294.