Русский Север в войнах XVI – XIX веков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За время строительства трех «Архангелов» на нужды Соломбальской верфи деньги «сверх корабельных расходов» были потрачены на «укрепление… от вешних вод», «на строение кузниц, на хоромное строение», а также на починку «корабля — транспорта и галиота и шняв»[230], что свидетельствует в пользу того, что основное строительство кораблей Архангельским адмиралтейством переносится на Соломбальскую верфь, оставляя доки адмиралтейства для портовых нужд.

Осенью 1713 г. вице-губернатор А. А. Курбатов работу над двумя новыми корпусами остановил из-за болезни корабельного матера Питера, который стал «вельми скорбен». Об этом Ф. Баженин доложил Ф. М. Апраксину, также он сообщал о нехватке ясеневых корабельных блоков, которые экипажмейстер предлагал выписать из-за границы, а не ждать отечественных поставок, объясняя это тем, что «тому заморская цена воронежской присылки будет не дороже»[231].

Об остановке работ доложил царю и сам А. А. Курбатов, ссылаясь на то, что «одному ему Петру (Питеру Геренсу Выбею — И. Г.) вручить о строение без указу В. В. (Вашего величества — И. Г.) опасно»[232]. В это время «надсмотрителем» верфи был определен Максимович[233].

В 1714 г. Петр I повелел закупать «блоки из-за моря», а из имеющегося материала «заложить еще три корабля, а буде лесу больше будет, то и более»[234]. Пиломатериалов хватило еще на два пятидесятипушечных корабля, которые заложили 20 июня 1714 г.[235]

7 августа 1714 г. в поход ушел «Архангел Михаил» под командой капитан-поручика Крамера[236].

В «Ведении», которое подал корабельный мастер П. Г. Выбей, сказано, что четыре новых корабля, которые было указано делать по прежней пропорции, он заложил чуть большего размера в 1713 г. первые два «двумя футами свободнее, длиною 129 фут», два других в 1714 г. — длиною 130 футов, и строил их уже как пятидесятидвухпушечные. Но, как писал корабельный мастер, изменения в проект вносились и в Санкт-Петербурге — адмиралтейский советник А. В. Кикин распорядился на двух кораблях изменить высоту верхней палубы и размеры пушечных окон нижней палубы[237].

В феврале 1715 г. корабельному мастеру П. Г. Выбею были присланы распоряжения об изменении проекта четырех новых кораблей, «чтобы он у тех кораблей крют-каморы делал напереди, а не назади, також бы и камбузы делал у них в баке, а не в интрюме»[238]. В марте 1715 г. вице-губернатору П. Лодыженскому было послано письмо от Ф. М. Апраксина, который передал царский приказ: «Когда новостроющиеся у города корабли в путь будут отправляться, тогда на оные вместо балласту нагрузить рожью, сколько возможно»[239].

В марте в Архангельск прибыл И. А. Синявин, который занялся подготовкой эскадры к походу. Из его доклада Петру I следует, что в походный строй монарх планировал включить яхту «Роял Транспорт» и трофейную шведскую шняву. Нам неизвестно письмо Пальчикова, в котором он еще раньше докладывал о «худобе» царской яхты, но из доклада И. А. Синявина следует, что ее взялись подготовить в дальний поход[240]. В апреле командир эскадры доложил Ф. М. Апраксину, что шведская шнява сгнила совсем, а на «Роял Транспорт» придется делать новые мачты, так как на яхте при хранении были демонтированы и старые мачты. И. А. Синявин писал: «Сыскать не можем и думаю, что в полую воду унесло»[241].

24 августа 1715 г. под начальством И. А. Синявина из Архангельска вышла эскадра, состоявшая из четырех новых пятидесятидвухпушечных кораблей «Уриил» (И. А. Синявин), «Селафаил» (Витус Беринг), «Варахаил» (Бенс), «Ягудиил» (Ден) и царской яхты «Роял Транспорт». Первые два из них «после необыкновенно трудного плавания» в конце ноября пришли в Копенгаген. «Варахаил» для исправления полученных повреждений зашел в норвежский порт Флекерн и прибыл в Копенгаген только весной 1716 г. Царская яхта разбилась близ Готенбурга. «Ягудиил» из-за сильной течи возвратился в Архангельск, откуда после ремонта 17 октября вновь вышел в море. Там вновь открылась течь и капитан Ден смог довести корабль только до порта Рамзунд близ острова Миналя. «Ягудиил», безусловно, можно признать самым несчастливым кораблем, построенным в Архангельске, на котором за время похода умерло 36 моряков и 48 оказались тяжело больны[242].

Строительство боевых кораблей на верфях Архангельского адмиралтейства продолжалось до 1715 г. Больше при жизни Петра I в Архангельске не строилось боевых кораблей ни для Севера, ни для Балтийского флота.

Принято считать, что с 1693 по 1715 г. в Архангельске было построено 15 кораблей по государственному заказу (7 кораблей, 7 фрегатов, 1 яхта) Однако, как замечает Ф. Ф. Веселаго, «для судов больших рангов цифры… несомненно верны, для мелких же только приблизительныя»[243]. Давайте подсчитаем хотя бы примерный состав кораблей разных типов и классов, построенных и (или) капитально отремонтированных по государственному заказу в Архангельске в эти годы.

В 1715 г. верфи Архангельского адмиралтейства остались без государственного заказа.

Если о военных кораблях разных типов, построенных Архангельским адмиралтейством, мы можем найти информацию, хотя и не всегда полную, то о гражданском (купеческом) судостроении в эти годы мы имеем только отрывочные сведения, которые не позволяют представить целостную картину.

Известно о торговом судне братьев Бажениных, которое было отправлено в Англию в 1706 г. с командой, в состав которой, по царскому указу, были включены солдаты архангелогородского гарнизона, что дает нам основание говорить о государственной принадлежности отправленного на экспорт груза. На обратном пути из Лондона 28 июня 1707 г. корабль был пленен французскими каперами и сожжен, а русские солдаты после плена были высажены на остров Кильдин[244].

Ф. Ф. Веселаго без указания источника сообщил об архангелогородце Иване Стрежневе, который, последовав примеру Бажениных, «построил корабль и отправил его с товарами за море, но в 1708 году корабль этот был захвачен французами, также как и одно из судов, посланных Бажениными»[245].

Ф. Баженин в письме к Ф. М. Апраксину в 1713 г. упоминал о совместном с Дмитрием Соловьевым строительстве корабля, который он построил до начала работы в Архангельском адмиралтействе, то есть до 1711 г., и о строении «наших про себя кораблей» иноземцем Андреем Меня[246].

Заказ торговой компании князя А. Д. Меншикова на постройку судов для рыбной ловли и промысла морского зверя был размещен на верфи братьев Бажениных, по-видимому, в 1715–1725 гг.[247]

В 1725 г. Баженины на своей верфи по сенатскому наряду (а не по адмиралтейскому заказу) спустили на воду три китоловных судна, построенных с помощью голландских мастеров, которых специально для этого выписали в Россию. Участвовавшие в постройке судов мастера из адмиралтейства по распоряжению Адмиралтейств-коллегии были отозваны с Санкт-Петербург. Суда эти вернулись с промысла «с большими повреждениями и совершенно без успеха». Следствие, произведенное Берг-коллегией, признало виновными голландских мастеров, выполнявших особое поручение своего правительства, «чтобы они не только не обучали русских китоловному промыслу, но всеми силами старались бы вредить»[248].

Даже из столь разрозненных сведений можно сделать вывод, что торговое и промысловое «новоманерное» купеческое судостроение в Архангельске развивалось успешно.

Возрождение государственного судостроения в Архангельске было вызвано тем, что под Санкт-Петербургом заканчивался мачтовый и строевой лес, корабли петровской постройки ветшали, а закупки за границей не покрывали дефицита боевого состава Балтийского флота. Имевшегося дуба было недостаточно для того, чтобы построить необходимое количество боевых кораблей.

Весной 1732 г. корабельный подмастерье Брант был послан «в архангелогородский порт для обымкания (отыскания — И. Г.) и осмотра годных лесов к строению военных кораблей». Обнаруженная Брантом лиственница удивила его и Адмиралтейскую коллегию своей исключительной прочностью и долговечностью. Это послужило причиной принятия решения, которое гласило: «И понеже такие леса к архангелогородскому порту весьма способны и можно их пристойным образом заготовлять и к тому порту ставить водою то, по мнению комиссии, возможно корабли 54-х пушечные строить там в том месте, где и прежняя для строения военных кораблей верфь имелась. Також ежели тамошний форватер в такой глубине сыщется, что могут и 66-ти пушечные корабли им провожены быть, и к оным лиственичныея деревья тостотою угодныя сыщутся, то и такие тамо строить». Вот так, в докладе Воинской морской комиссии 4 августа 1732 г. было решено возобновить строительство боевых кораблей в Архангельске[249]. Это решение было подкреплено сенатским указом от 1 декабря 1732 г. «Об определении офицера для надзирания за работами при строении кораблей у города Архангельскаго». Этим актом было официально закреплено возобновление судостроения на Севере[250].

В связи с началом работы Камчатской экспедиции, на которую, несмотря на ее название, было возложено изучение побережья Северного Ледовитого океана от Архангельска на восток, с Балтики в Архангельск стали приходить корабли из Кронштадта, которые, в свою очередь, требовали обслуживания, а иногда и ремонта. Из-за этого, опережая возрождение адмиралтейства, в Архангельске стал восстанавливаться военный порт, капитаном над которым именным императорским указом от 8 января 1733 г. был назначен капитан флота Мятлев[251].

17 января в Архангелогородскую губернскую канцелярию был послан указ, согласно которому до прибытия Мятлева в Архангельск его обязанности должен был исполнять капитан Клавер. В этом же указе сообщалось, что «к строению кораблей и судов» в Архангельск было направлено 476 адмиралтейских служителей[252], этим мастеровым людям и служителям нижних чинов было определено место для строительства жилья на Соломбальских островах[253]. Так началось возрождение адмиралтейства в Архангельске.

13 апреля 1733 г. на основании всеподданнейшего доклада главным командиром над портом и адмиралтейством из флагманов был назначен шаутбенахт П. П. Бредаль, на которого была также возложена ответственность за работу по осмотру берега от Архангельска до р. Оби в рамках Камчатской экспедиции[254].

7 января 1734 г. Адмиралтейств-коллегия получила сообщение из воинской морской комиссии, что при Архангельском порте для строения военных кораблей определено место на Соломбальской верфи[255]. Этот выбор был сделан контр-адмиралом П. П. Бредалем и капитаном Мятлевым вместе с корабельным мастером Козенцем. Новая верфь была образована на одном из Соломбальских островов, «на котором уже и строение кораблей имеется, и по определению воинской морской комиссии велено, по мнению их, быть той верфи на Соломбальском острове», тем более, что «прежнее место, именуемое Бык, осталось к строению военных кораблей в неудобстве»[256].

1 марта 1734 г. контр-адмирал П. П. Бредаль доложил Адмиралтейств-коллегии, что для зимней стоянки кораблей наиболее удобна Лапоминская гавань и «потребно тамо построить крепость или хотя б добрую батарею, дабы можно во время военное от нечаяннаго нападения защиту иметь и проходу вверх (по реке Северная Двина к Архангельску — И. Г.) кораблям не допустить». Это предложение было доложено 26 марта, и коллегия определила: «Ко осторожности и обороне от неприятельского нападения, для содержания В. И. В. (Высочайшего Императорского Величества — И. Г.) кораблей, которые могли б в безопасности тамо быть, где способнее надлежит иметь оную батарею», поручив П. П. Бредалю совместно с губернатором, корабельным мастером и капитаном над портом выбрать место и построить батарею весной 1735 г.[257]

Получив такое указание, батарею в Лапоминке начали строить сразу же в 1734 г., не дожидаясь следующей весны, о чем было доложено в Санкт-Петербург; и 19 декабря Адмиралтейств-коллегия приказала: «О строящейся у города Архангельскаго при Лапоминке батарее, когда оная придет в готовность, чтоб определены были к содержанию оной служители, также пушки, порох и прочую амуницию откуда получать, о том в архангелогородской конторе над портом учиняя проект прислать к разсмотрению в коллегию немедленно»[258].

В 1734 г. было принято решение о закладке двух кораблей в Архангельске. Изготовить чертежи одного судна было поручено корабельному мастеру Козенцу, второго — подмастерью Якову Бранту[259]. Фактически же, в том году заложили три пятидесятичетырехпушечных корабля, которые Адмиралтейств-коллегия приказала строить корабельному подмастерью Я. Бранту. Тем же решением контр-адмиралу П. П. Бредалю было указано готовить лиственничный лес еще на три таких же корабля. Кроме того, с целью проверки пригодности соснового леса для корабельного строения, было приказано заготовить материалы и начать строительство двух тридцатидвухпушечных фрегатов, один из которых следовало изготовить полностью из сосны. Проектирование их было поручено мастеру Козенцу. Все пять кораблей должны были быть готовы к лету 1736 г., а первые два — летом 1735 г.[260]

16 июля 1735 г. из Кронштатдта в Архангельск был отправлен фрегат «Россия», который должен был доставить якоря и другая необходимая для достройки кораблей оснастка[261]; поскольку возрождавшееся в Соломбале судостроение еще не имело всех производств, необходимых для полного производственного цикла. Однако из-за внезапно возникших трудностей в плавании фрегат в 1735 г. в Архангельск так и не прибыл[262].

Первенцами, сошедшими со стапелей Соломбальского адмиралтейства, стали пятидесятичетырехпушечные линкоры «Северная Звезда» и «Город Архангельск»[263].

[230] МИРФ. Ч. I. С. 453.

[231] Там же. С. 454.

[232] Там же. С. 459.

[233] Веселаго Ф. Ф. Очерк русской морской истории. С. 522.

[234] МИРФ. Ч. I. С. 473.

[235] Там же. С. 518.

[236] Там же. С. 548–549.

[237] Там же. С. 572–573.

[238] Там же. С. 595.

[239] Там же. С. 603.

[240] Там же. С. 605–606.

[241] Там же. С. 609.

[242] Веселаго Ф. Ф. Очерк русской морской истории. С. 280; МИРФ. Ч. I. С. 677, 688, 674.

[243] Веселаго Ф. Ф. Очерк русской морской истории. С. 504–505.

[244] РГАДА. Ф. 158. Оп. 1. 1707 г. Д. 164. Л. 1–2.

[245] Веселаго Ф. Ф. Очерк русской морской истории. С. 520.

[246] МИРФ. Ч. I. С. 454–455.

[247] Веселаго Ф. Ф. Очерк русской морской истории. С. 522–523.

[248] Пилацкий К. Указ. соч. С. 32 (Некоторые подробности см.: МИРФ. Ч. V. С. 104–105, 111–112, 115, 153).

[249] Материалы для истории русского флота. СПб., 1879. Ч. VII. С. 316–317.

[250] Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года. СПб., 1830. Т. VIII. 1728–1732. С. 983.

[251] МИРФ. Ч. VII. С. 449.

[252] Там же. С. 510 — 511.

[253] Там же. С. 670.

[254] Там же. С. 458–459.

[255] Там же. С. 651.

[256] Там же. С. 678–679.

[257] Там же. С. 595–596.

[258] Там же. С. 755.

[259] Там же. С. 684.

[260] Там же. С. 754–755.

[261] Там же. Ч. VIII. С. 36.

[262] Там же. С. 56–58.

[263] Пилацкий К. Указ. соч. С. 34.