Вслед за женским визгом послышался топот убегающих ног. Лафайет облегчённо вздохнул, выпрямился и неожиданно увидел на кусте что-то странное. Он подошел ближе. На ветке висела простая серая ряса из грубой шерсти, а рядом лежала черная шелковая подушка, расшитая золотыми и розовыми цветами.
— Великий боже! — прошептал Лафайет, чувствуя, как сердце на мгновение перестало биться. — Неужели же…
Он нагнулся и стал лихорадочно шарить по траве, почти сразу наткнувшись на неподвижного зверька, пушистого и мягкого. Дрожащими руками O’Лири поднёс свою находку к глазам.
— …Рыжий парик!
— Лэйф, что случилось? — раздался у него над ухом голос Свайнхильды. — Откуда у тебя?..
— Отсюда. Здесь… лежало.
— Ряса священника. И… моя подушечка! Свайнхильда завизжала от радости и, схватив подушку, прижала ее к груди.
— Лэйф, ты опять подсматривал! Сознавайся! Решил надо мной подшутить и морочил голову всякими желаниями!
— Не хватает еще одного предмета, — пробормотал Лафайет, вновь наклоняясь и шаря по земле. — Нашёл!
В лунном свете блеснули фальшивый нос с усиками и вставная челюсть.
— И мои штанишки, те самые! — в полном восхищении вскричала Свайнхильда, прижимая воздушное одеяние к груди другой рукой. — Ах ты, плут!
И не выпуская подушки и штанишек, она обхватила Лафайета за шею и горячо поцеловала в губы.
— О, господи, — сказал Лафайет, высвобождаясь из ее объятий. — Ко мне вернулись старые способности! Я не знаю почему, но… — Он закрыл глаза. — За миртовым деревом, — пробормотал он. — Роллс-ройс. С дизельным двигателем. — Выжидающе застыв, O’Лири открыл один глаз, подошел к дереву и осторожно заглянул за ствол. — Странно. Попробуем еще раз. — Позади скамейки. Маузер. Калибр семьсот шестьдесят пять. В черной кожаной кобуре. Заряженный. С запасной обоймой. — Он бросился к скамейке, переворошил все листья, но безуспешно. — Ничего не понимаю. Опять заколодило!
— Хватит, Лэйф, пошутил и будет. Пора сматывать удочки. Повезло тебе: парень наверняка оделся как священник, чтобы встретиться со своей куколкой. Еще и лучше, чем солдатская форма.
— Могло ли это быть простым совпадением? — бормотал Лафайет, отбирая у Свайнхильда подушку и засовывая ее за пояс рясы. Надев парик, он начал прилаживать фальшивый нос. Девушка захихикала.
— Как я выгляжу?
— Как обычный монах: того и гляди надуешь кого-нибудь.
— Ладно, сойдет.
— Конечно, сойдет. Послушай, Лэйф, плюнь ты на герцога. Из тебя получится совсем неплохой монах. Мы подыщем себе домик, повесим занавесочки на окна…
— Не говори глупостей, Свайнхильда, — укоризненно произнёс Лафайет. — Родольфо — моя единственная надежда. Без его помощи мне никогда отсюда не выбраться.
Свайнхильда схватила его за руку.
— Лэйф, не ходи во дворец. Если поймают, ты и пикнуть не успеешь, как останешься без головы. Давай жить спокойно, как все. Заведем корову…
— Спокойно? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие получать по голове, сидеть в тюрьме или прятаться в кустах?
— Я, я буду прятаться вместе с тобой, Лэйф.
— Спасибо, Свайнхильда, ты девушка хорошая, и я очень благодарен тебе за помощь, но не могу. Меня жена ждёт.
— Ну и что? Она — там, а я — здесь.
— Нет, Свайнхильда. — Он потрепал ее по руке. — Смело иди вперёд и не упусти своего счастья. Я уверен, тебя ждёт большой успех. А мне надо закончить одно дело, и рассчитывать я могу только на себя. Прощай.
— М-может, в-возьмешь с собой? — она протянула ему бутылку вина и остатки колбасы. — Вдруг тебя опять запрячут в кутузку?
— Не надо. Надеюсь, в скором времени я отобедаю в более фешенебельной обстановке…
По аллее, скрытой кустарником, зацокали копыта.