— А зачем тебе возвращаться? Оставайся здесь, в большом городе. Ведь топор плачет по моей шее. К тому же я собираюсь переправиться на другой берег озера. Ты случайно не знаешь, что там находится?
— Ничего особенного. Волшебные пустыни, Заговоренные холмы, дикари, Бескрайний Лес, драконы. И Стеклянное Дерево.
— А городов нет?
— Говорят, в замке под горой живёт король гномов. Зачем ты спрашиваешь?
— Похоже, мне надеяться не на что, — пробормотал Лафайет.
— Централь обычно посылает агентов только в крупные населенные пункты.
— Значит, ты влип, Лэйф. На Меланже единственный город — Миазмы.
— Не смеши меня, — проворчал O’Лири. — Не может быть на всей планете один город.
— Это почему?
— А потому… сам не знаю. — Он вздохнул. — Ты, конечно, права. Значит, придётся мне все-таки увидеться с герцогом. Неплохо бы обзавестись кой-каким костюмом, фальшивой бородой, повязкой на глаз…
— Эх, ведь могла я украсть для тебя солдатскую форму, — сказала Свайнхильда. — Не подумала. И лежала-то она рядом со мной на стуле…
— Главное — проникнуть в замок. Если удастся увидеть герцога и доказать, что мне необходимо на Артезию, — дело в шляпе.
— Не торопись, Лэйф. Я слышала, Родольфо не жалует посетителей, в особенности после того, как один из них надел герцогу на голову его любимое кресло для отдыха.
— Что толку рассуждать, — буркнул O’Лири, — если я все равно не могу показаться на улице. Нужна маскировка. — Он отрезал еще один кусочек салями и принялся задумчиво жевать.
— Да не убивайся ты так, Лэйф, — попыталась утешить его Свайнхильда. — Кто знает, может, ты найдешь костюм прямо на дереве. В жизни все бывает.
— Ты права, девочка, и сама того не знаешь. Достаточно сфокусировать пси-энергию, и можно изменить любое событие, которое еще не произошло, и получить любую вещь, которую ты еще не видел. Когда-то я это умел.
— Ой, как здорово, Лэйф, — мечтательно сказала Свайнхильда. — Ты бы мог навыдумывать всяких украшений, вроде шелковых чулок или подушечек с вышивкой…
— Согласен на обыкновенный фальшивый нос с усами и вставной челюстью, — перебил ее Лафайет. — И, может, рыжий парик и монашеское одеяние с небольшой подушкой. И чтоб все это лежало вот за тем кустом, — он указал пальцем, — случайно забытое неизвестным, который…
Вздрогнув, O’Лири умолк и вцепился в Свайнхильду. Глаза его широко раскрылись от изумления.
— Ты ничего не чувствуешь?
— Чувствую. Сделай так еще раз.
— Разве ты не слышала… какой-то удар… мурашки по коже…
— Нет. Ты не дал мне досказать. А еще я хотела бы красивые кружевные штанишки с маленьким цветочком на…
— Свайнхильда!.. Чш-шш!
Лафайет наклонил голову, прислушиваясь. Из-за ближайших кустов донесся подавленный смешок, шуршание одежды…
— Жди меня здесь.
Лафайет осторожно пополз вперёд, раздвигая листву карликового лимонного дерева. Звуки доносились откуда-то сбоку. Внезапно под его рукой треснула сухая ветка.
— Черт возьми, Пуделья, ты слышала? — зашептал нервный голос.
В зашевелившихся кустах появилась рыбья физиономия с бородой мышиного цвета. Голубые навыкате глаза тупо уставились на обомлевшего Лафайета. Раздался придушенный крик, и лицо исчезло.
— Твой муж! — зашептал дрожащий голос. — Разбегайся в разные стороны!